О свободном произволении, прощении грехов, настрое духа и загробной участи

Аноним: Как понимать: где приумножается грех, там преизобилует Благодать?

О.Серафим: Чем более человеки погружаются в грех, то для того чтобы их освободить от рабства греха, – надо более сильное действие Благодати. Господь милостив и любвеобилен, такова сущность Божества. Проявление милосердия Божия, Его благости, опытно понимается и ощущается людьми как Любовь: Бог есть Любовь. Благость Божия ведет каждого на покаяние. Когда более погружаются человеки в грех, то более требуется милости, сострадательной любви, – более требуется Благодати. Кого труднее вытащить? Того, кто по пояс погряз, или того, кто по шею? Конечно, тому, кто глубже залез в тину нужно более сильное действие Благодати. Чтобы Господь вытащил нас из греха, то для одного достаточно слабое действие Благодати, а для другого требуется более сильное.

Благодать Божия действует везде, но всё зависит от того, как мы откликнемся на Ее призывы, как направим свое свободное произволение. Наличие свободного произволения – свойственно разумному существу. Раз есть свободное произволение, то, значит, будет и Суд, и если не было бы свободного произволения, то не было бы и Суда.

Ибо как судить того, у кого не было свободного произволения? По своей свободной природе, человек как хочет, и что хочет, то и выбирает, – потому-то и будет Суд.

Наличие свободного произволения определяет то, что человек в любое мгновение своей жизни может пойти направо или налево. Так, например, праведник, до какой бы степени совершенства не дошел, может (не отнимается у него на это свобода) пойти в сторону зла. Так и грешник, до какой бы низости он не опустился, может перемениться на добро. Человек, по природе своей, не может перестать быть способным к изменяемости. Праведник (совершенный) приобретает привычку к добру, но эта привычка выработана не иначе, как по свободному произволению. Но, несмотря на привычку, человек все-таки может измениться: как добрый в сторону зла, так и злой в сторону добра. (Преп. Исаак Сирин, сл. 46).

Конечно, для укоренившегося во зле, выработавшего злые привычки, – потребуется преизобилие Благодати. Трудно будет ему, но Господь его не оставит; главное, чтобы он произволением своим не отступал. Преподобный Ефрем Сирин пишет, что на Страшном Суде некоторые будут оправдываться: что вот, мол, люди, обстоятельства, события – мешали мне спасаться. А перед ними поставят таких же: которых окружали такие же люди, обстоятельства, события – но они спаслись. Те опять станут оправдываться: что нет, мол, у них все-таки, не так было. Но на деле, причина одна – наше нежелание (свт. И. Златоуст).

Люди, по причине того, что не хотят разрывать сочувствия к духу самости и гордыни, ищут самооправданий, выкручиваются по навыку, по привычке, так как во время земной жизни научились всему этому. Но на Страшном Суде – не выкрутишься. Да и само твое самооправдание обличит и осудит тебя, являя то, что ты не воспитал духа сокрушенного и смиренного, и не поимел его даже под конец своей жизни. Тебе там скажут точное определение: «раб лукавый и ленивый», свяжите ему руки и ноги, и бросьте его туда, где «плач и скрежет зубов». Сам Господь! определил причину нашего осуждения – леность и лукавство. Когда окажешься в аду, то там уже не выкрутишься, и помощи ни от кого не допросишься, и справедливости своей не установишь.

Сам Господь наш Иисус Христос, во святом Евангелии, говорит, что там будет «плач и скрежет зубов». Отчего это так? От твоего несогласия, – что тебя, мол, ни за что, ни про что, поместили во ад: отсюда – отчаяние, т. е. «плач». А оттого, что уже ничего не исправишь – бессильная злоба – «скрежет зубов»; и это! – бесконечно. На земле! и то, от злобы – тяжко на душе; а там! – на много еще тяжелее будет. – Поместят тебя туда, где все такие же, в таком же настрое духа, как и ты, и пожаловаться, доказать свою «правоту» будет некому; и там останешься – навечно!

Суд нелицеприятный – не взирает ни на какие лица. На земле-то, мы привыкли уже: деньги есть, знакомства, связи – можно выкрутиться. Ты привык уже по жизни так, а на Страшном Суде – всего этого уже не окажется. Скажут – отвечай; и деньгами уже не откупишься – они уже не твои, да никогда, впрочем, и не были твоими, – ничто не поможет: ни знакомства, ни слава, ни власть, – всё это временное явление. Всё земное поблекнет, как не существующее, и оправдает тебя только одна истинная, настоящая добродетель: смирение, терпение, незлобие, любовь, стояние в Истине, милосердие, душевная простота, и т. п. – только ими и можем оправдаться.

Поэтому всегда говорю и призываю вас к тому, чтобы вы приобретали истинную добродетель, истинное смирение духа, для того, чтобы оправдаться в день Страшного Суда. Только наше нежелание явится причиною осуждения нас на Страшном Суде.

Там не помогут оправдания: что, мол, были затруднительные обстоятельства и прочее. А мученики? Какие у них были обстоятельства? Ты же читал житие великомучениц Варвары, Екатерины. Святой великомученице Екатерине положили с одной стороны все блага земные, а с другой орудия пыток, и она, не раздумывая, выбрала орудия пыток. За ее решимость и самоотвержение Господь дал ей такую мудрость по Благодати, что она переспорила всех языческих мудрецов, доказала всю их неправоту и через это обратила их и многих других ко Христу. За это ее до сих пор прославляет весь христианский, православный мир.

И у нас есть такая возможность – терпеть ради Христа: нас оскорбляют, обижают, делают не так, как нам хочется, – вот и смиряйся, Господа благодари. Так поступали все святые мученики – выбирали лучшее. Положи с одной стороны земную жизнь, ради удовлетворения страстей, духа самости и гордыни, а с другой – небесную. Что лучше? Конечно, небесная. Разумный! – выберет лучшее. Что же мы тогда из себя представляем, если выбираем свои страсти, первородный грех? Чтобы выбрать небесное, каждый день отвергай, в себе, дух самости и гордыни, борись со своими страстями.

Все привыкли понимать, что самоотвержение – это чисто внешний аскетизм: ранний подъем на молитву, обливание холодной водой, строгий пост, вериги, спанье на досках. Но только попробует такой подвижник побороться с душевными страстями: с духом самости и гордыни, с тщеславием и самомнением, с духом самоуверенности и самоннаденности, как исчезнет у него это самоотвержение. А вот тут-то, в борьбе с душевными страстями, как раз наиболее и требуется – самоотвержение. Телесное самоотвержение без душевного не дает ничего. Даже наоборот, будучи проходимо не в том духе, соединяет не с Богом, а с дьяволом.

Телесное самоотвержение должно быть в меру. Ибо через самоотвержение телесное – только ущемляется или ослабляется плоть, но не искореняются страсти, потому что страсти живут не в теле, а в неправильной направленности нашего духа. Потому что страсти, будь то телесные или душевные, это неоднократные и постоянные проявления нашего духа самости, первородного греха, в стремлении получить себе услаждение и удовлетворение, посредством исполнения телесных или душевных желаний, перешедшие в привычку. Страсти – это следствие первородного греха.

Самоотвержением на телесном уровне ослабляем только орудие страсти, а не саму страсть. Поэтому нужно более обратить внимание на искоренение страстей в духе, – разрывать сочувствие к страстям, которое живет в духе, разрывать сочувствие к духу самости, который и является корнем и основанием всякой страсти. Сочувствие к этому духу можно разорвать только в борьбе со страстями. Первородный грех до самой смерти живет в нас. И демоны делают всё возможное, чтобы он действовал: наводят на человека мысли, желания, чувства, сродные духу самости, первородному греху. Связать первородный грех может только Благодать, – в этом и состоит прощение греха (свт. Феофан Затворник, «Путь ко спасению», стр. 19). Благодать его связывает, но он живет в нас, будучи связанный.

Окончательно отнимется первородный грех только после смерти, при условии, – если тут ты его связал, через разрывание сочувствия к нему, через истинное покаяние. Поэтому в раю уже не будет ни болезни, ни печали, ни воздыхания – никакой скорби.

Такова воля Божия, чтобы, здесь на земле, мы были искушаемы первородным грехом. Через это приобретается самое главное: смиренный и сокрушенный дух, все добродетели, – постоянное устремление нашего духа к Господу. Поэтому, такова воля Божия: чтобы первородный грех был в нас до самой смерти.

Прощение греха понимается, как связывание Благодатью первородного греха. Через постоянное противодействие первородному греху, духу самости, воспитывается смиренный и сокрушенный настрой духа, жажда милости Божией, устремление духа к Богу. И по мере ощущения и познания своей немощи, в борьбе с духом самости, первородным грехом, дух сокрушается и смиряется. И тогда чувство упования и надежды отвращается от духа самости, само-уверенности и само-надеянности, и обращается только на одну милость Божию. И тогда, только такому настрою духа, и подается дар Божественной благодати, которая связывает первородный грех, дух самости, и приносит дар спасения. Вот так! Господь спасает. Таков духовный закон, – другого пути нет. Оправдаться на Страшном Суде можно только смиренным и сокрушенным настроем духа, с чувством упования и надежды, только на милость Божию.

Поставит Господь одних по правую сторону, а других по левую, и скажет тем, которые по левую сторону: "Алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня… . А они Ему возразят: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим… и не послужили Тебе?" Этим самым ответом проявится их настрой духа, – проявится то: что делали они всё это не ради Христа, а себе всё вменяли, – для удовлетворения своего духа самости, первородного греха. А тем, которые по правую сторону, Господь скажет: "Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня". А они скажут в ответ: "Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили?" (Матф.25:34-44). – Этим обнаружится их смиренный настрой духа, – невменение себе никакого своего доброделания: ни в мыслях, ни в чувствах, ни в желании. Хотя они и стремились, и старались делать, все от них зависящее, но не вменяли себе ничего. Этот настрой не только в мыслях, но и в духе ощущение такое, – это постоянное расположение духа, всегдашний душевный настрой. Это и есть дух сокрушенный и смиренный, ощущающий себя грешником, достойным адских мучений, но растворенный чувством упования и надежды только на одну милость Божию.

На Страшном Суде Сам Бог искушает человеков, и они сами себе произносят приговор – своим настроем духа. И этот настрой духа, который ты воспитал и с которым перешел за гроб, – останется с тобой навечно. Страшный Суд, прохождение по мытарствам, это не так, что: вопросы все заранее выучил, подготовился и знаешь, как на них отвечать и как выкрутиться. Нет, совсем не так, а будут смотреть на душевное расположение. Придешь, например, к первому мытарству – мытарству празднословия: наведут на тебя искушение и ты, приобретя на земле навык к празднословию, и там, по привычке, по навыку, то же самое будешь делать. И так все мытарства.

А вот как шел по мытарствам преп. Макарий Великий. Бесы все кричали ему во след: «О, Макарий! ты и наше мытарство прошел». А он им постоянно отвечал: нет – я грешный, и так все мытарства прошел. Поставил Макарий одну ногу в раю. А бесы ему: «О, Макарий! ты уже в Царствии небесном!». А Макарий им в ответ: «Милостью Господа моего». Это были не просто слова. Слова выражали тот дух, который он в себе воспитал и имел, – его настрой: в глубине своего духа, глубокое ощущение своей греховности, с чувством упования только на милость Божию. Если бы это не был настрой его духа, а только, как выученные слова и отрепетированная манера поведения, то он всё равно, на каком-либо мытарстве, да попался бы, – вылез бы его дух, какой он есть в действительности, вылез бы дух самости и обнаружилось бы лицемерие.

Ад – это не что-то новое для человека, когда он оказывается за гробом. Ад – это душевное состояние человека, которое оказывается в человеке под конец его жизни. Он начинается уже здесь на земле. Одержимость духом самости и гордыни, первородным грехом – это и есть адское состояние души. После смерти, человека только лишь определяют к той группе людей, где все такие же, как и он, в таком же настрое духа. И если он воспитал, в процессе жизни, и поимел перед смертью, этот адский настрой души, то его и определят в то состояние ада, в каком находится его душа, – к такой же группе людей, как и он.

Телесно-душевное сладострастие будет жечь тело и душу – и жечь вечно. Желание телесное или душевное есть, и оно требует услаждения, удовлетворения, – а этого нет, вот потому-то и жжёт. На земле ты привык удовлетворять, в том или ином, свое сладострастие, а там – нечем будет удовлетворять, а желание останется. Желание требует, жжёт, – а удовлетворить, погасить его нечем, и тогда – еще больше жжёт. Неудовлетворенная совесть будет вечно грызть – вот он червь неусыпающий. Это угрызение будет передаваться на тело и душу. В чём совесть попиралась через удовлетворение страсти, в том она и будет грызть. Кроме огня и неусыпающего червя будет человека мучить нестерпимый тартар. Тартар – леденящий холод, замораживание – это дух надменный, гордый, окаменелость души. И вокруг – кромешная тьма: это омраченное состояние ума – страстные помыслы (Преп. Симеон Нов. Богослов). Там нет света Благодати, ибо она туда не будет достигать. Причиною всех этих мук и страданий будет являться одержимость духом самости, первородным грехом, нежелание разорвать сочувствие к этому духу, будучи еще на земле.

Аноним: На земле бывает так, что человека борет то одна, то другая страсть, а в аду все вместе будут мучить?

О.Серафим: Все страсти будут мучить одновременно: тело и душу будет опалять геенский огонь, т. е. огонь телесно-душевного сладострастия; на душе тартар – холод гордыни, камень – сердечная окаменелость; еще и совесть будет грызть без конца, – как червь неусыпающий; а вокруг кромешная тьма. Картина! – ужасающая! Стоит! – позаботиться, пока еще есть возможность, чтобы этого избегнуть.

Мы уже здесь, на земле, ощущаем это адское состояние, но не даем себе отчета. И это совсем не так, как думает большинство, что поместят тебя в ад за то только, что не хватит у тебя каких-либо внешних добрых дел. Уже здесь, на земле преддверие ада – в душе, но есть еще возможность погасить его. Но, к сожалению, гасят человеки – да не тем. Вместо того, чтобы бороться против страсти, против духа самости, искоренять их, люди пытаются погасить этот дух – удовлетворением его. А дух этот, от удовлетворения его, еще больше набирает силу, разжигается, и человек еще больше погружается в адское состояние. Вот так проходит жизнь человеческая и всего общества.

Аноним: Если человек прожил жизнь, со страстями не боролся, когда стала подходить смерть, он от страха смертного стал каяться, осознавать свою греховность, и почитать, что над ним правильно совершается Суд Божий, поможет ли это ему?

О.Серафим: Если при этом он впадает в уныние, отчаяние, то это страстное – адское состояние, и оно ему не поможет.
Но если он глубоко сокрушается в духе, о своей греховности; смиряется с теми скорбями, которые постигли его, воспринимая их, как достойное за грехи; и в духе сокрушенном и смиренном, обращает чувство упования и надежды только на одну на милость Божию, то такой настрой духа, – не адский. Это и есть спасительный настрой духа, которому Господь и подает дар спасения. Ибо спасение совершается, по милости Божией, над духом сокрушенным м смиренным. Дух сокрушенный и смиренный это есть дух, невидящий и нечувствующий за собой ничего доброго, глубоко ощущающий свою греховность, считающий, что за его грехи гореть только на дне ада. Но, при этом, он утешение находит себе, в чувстве упования и надежды только на одну милость Божию. Вот такому настрою духа и подается дар спасения, как милость Божия.

Поэтому, мы должны стараться, заранее, всю жизнь готовиться к смертному часу, чтобы в этот момент у нас был настрой духа, способный к воспринятию Царства Небесного, – подобно благоразумному разбойнику.