Подмена в чувствах, их различение и борьба со страстями

Аноним: Расскажите о главном и второстепенном в православии и как это различать?

О.Серафим: Если нет у человека церкви (храма), всей внешней церковной эстетики, то не это главное. Ведь есть у человека дух, мысли, он может возгревать свои чувства к Господу, особенно в искушениях, возгревая их против страсти. Тебя борют страсти, тянет на грехи, а ты не отдавайся, борись с ними и возгревай те же чувства, что и во Христе Иисусе, – вот и начнешь жить в Церкви.

Всё благолепие церковное, иконы, красота богослужения, это только как вспомогательное средство для воспитания духа. Если для кого-то всё это внешнее становится главным, и в эстетическом услаждении, воображая, он принимает это всё за жизнь в Церкви, то это – самообман.

Всё внешнее, обряды, – будут неизбежно, по одной простой причине, что мы имеем грубую физическую природу, тело. Но они не должны являться самоцелью, средством для утверждения в духе самости, а должны быть, только лишь, средством, для воспитания духа сокрушенного и смиренного. В противном случае станешь фарисеем – новым фарисеем. У Святых Отцов есть такое пророчество, что древние фарисеи распяли Христа, а новые фарисеи, под конец времен, должны принять Антихриста. Что сейчас, в наше время, и делается – воспитывается армия новозаветных фарисеев, лицемерных, внешних праведников, которые и приведут весь мир к антихристу.

Фарисеи в точности исполняли все внешние обрядовые законоположения (богослужение, посты и т. п.), а внутренней жизни, правильно-проходимой, что самое главное, – не вели. Поэтому:
Нам, наиболее, надо стараться о жизни в духе, о борьбе со страстями и похотями, о правильно-проходимой внутренней жизни, направленной на воспитание верного душевного настроя. И более на это обращать внимание, чтобы, по слову ап. Павла, воспитывать в себе те же чувства, какие были и во Христе Иисусе.

Конечно, новозаветные фарисеи могут сказать, что у нас те же самые чувства, что и во Христе Иисусе: и любовь, и кротость, и смирение. Да, может быть и по виду, как бы, те же чувства, но в действительности – не те. «Теми» они кажутся потому, что других чувств у нас по природе и нет; так как они все естественны человеку, но к ним приражается первородный грех. А вот этого-то в лжецерковных организациях, отступивших от Истины, в среде новозаветных фарисеев, и не видно для человека, потому что путь лжи лишает духовной мудрости, помрачает духовные очи. Те, как бы чувства, что во Христе, – да не те. Тот мед в бочке, да не тот; потому что в нём ложка дегтя весь мед портит. Получается, что, отступившие от пути Истины, обманываются и сами себя вводят в состояние самообольщения.
Исчезновение правильно-проходимой внутренней жизни, – направленной на воспитание верного и спасительного настроя души, истинных плодов духа, – и ведет к воспитанию лицемерных добродетелей, т.е. лже-добродетелей. Так и образуются новозаветные фарисеи, вне зависимости от юрисдикций, синодов и церквей.

Христос сказал: "Я кроток и смирен сердцем" (Мф. 11, 29) . Что значит кроток и смирен? Раньше, для людей этих двух слов хватало, для того чтобы понять, что хотел этим сказать Христос, потому что было духовное чутье, – совесть у людей была чуткая. Сейчас, люди опустились до такого состояния, что для них слова Христовы – потёмки, но они не осознают этого. По современному понятию, смирение – это значит: тихо говорить, смиренно держать голову, иметь смиренные чувства всегда, так же думают и о кротости. Но эти чувства, сами по себе, естественны человеку, он так сотворен. Но это всё – добро по естеству человеческому, к которому примешан первородный грех, дух самости. Человек, не имея духовного чутья, не может различить этого, не может понять.

Вот так в МП, и в других лжецерковных организациях, кротость и смирение есть, да не те. Что же, так много нужно знать, чтобы знать, что такое кротость и смирение? Человеку кротость и смирение естественны, но Христос сказал: «научитесь от Меня» (Мф. 11, 29).

Раньше, людям объяснишь: вот это зло, а это добро, – и им всё было понятно.
В наше же время, все понятия о добре и зле извратились, духовное чутье притупилось, и поиметь правильное понятие о том или о другом, а также и о смирении, – трудно. Подчас, нужен тот, – кто бы мог наставить; у кого есть – неизвращенное духовное чутье.

Кротость и смирение естественны человеку и приносят – в мыслях, в чувстве – желание, например, уступчивости. Человек удовлетворяет это желание, оно приносит в душе приятные ощущения, и он порой не замечает того, как начинает этим соуслаждаться, ища удовлетворения своему духу самости. То есть: к естественному чувству приражается первородный грех – искание услаждения помимо воли Божией, через посредство удовлетворения духа самости. Получается, что человек уступает не по смирению, а ради получения этой приятности, ради удовлетворения духа самости, и это он называет смирением; но это – самообман. Считая это чувство за смирение Христово, вставляет его там, где надо и не надо. И таким образом, еще более возгревает его в себе, еще более разжигает через это душевное сладострастие, еще более входит в прелестное состояние. Закрываются у такого человека духовные очи душевным сладострастием, духом самости, и он не видит Истину, она для него закрывается. Истина для него кажется ложью, он Ее ненавидит, а ложь почитает за Истину.

Смирение – естественно человеку; но если через него удовлетворяется душевное сладострастие, человек вменяет его себе, то это уже совсем не смирение, а ложное смирение, – дух самости и гордыни, – мнение смирения. Мнение смирения – это, у Святых Отцов считается, – самая пагубная прелесть, так говорит об этом и свт. Игнатий Брянчанинов (т.1, гл.51) . Христос, когда говорил о смирении, то Он совсем другое имел в виду. «Смиренномудрие есть безымянная благодать души, имя которой тем только известно, которые познали ее собственным опытом; оно есть несказанное богатство; Божие именование; ибо Господь говорит: «научитесь» не от Ангела, не от человека, не от книги, но «от Меня», т.е. от Моего в вас вселения и осияния и действия, «ибо Я кроток и смирен сердцем» и помыслами, и образом мыслей, «и найдете покой душам вашим» от браней, и облегчение от искусительных помыслов (Матф. 11, 29)» (преп. Иоанн Лествичник, Степень 25, гл. 4).

Смирение – естественное чувство человека, и спасительность или погибельность его зависит от того: где, когда и сколько его применять, т. е. давать ему меру, проявлять его к месту и ко времени. Если это не соблюдается, то удовлетворяется дух самости, через посредство душевного сладострастия, и человек входит в состояние самообольщения, духовной прелести, и погибает.

Точно так же и другие чувства: ревность, например, – это, тоже естественное чувство. Но ревность может быть по Богу, а может быть, вроде, как бы ради Бога, но на деле: не по разуму, не к месту и не ко времени. А определить правильно, – когда нужно проявить ревность, и в какой мере, – можно только по мере очищения сердца и ума, приобретения чистоты совести.

Духовное видение или духовное чутье образуется не оттого, что много прочитаешь и много узнаешь; его нужно воспитывать, в непрестанной борьбе со своими страстями, через что и обостряется духовное чутье. Преподобный Арсений Великий, когда стал на путь подвижнической жизни, ходил обучаться духовному деланию к неграмотному старцу, эфиопу (негру). Ему говорили, спрашивали, почему он ходит к нему? – Ведь Арсений был очень грамотный, изучил всю эллинскую и римскую философию, знал всё Св.Писание и всю мудрость книжную. – Преподобный Арсений отвечал им, что он всю мудрость века сего знает, всё изучил, а жизни по духу, науку правильно-проходимой внутренней жизни – это художество из художеств – он не знает.

Духовная наука – она другая, здесь: другой опыт – опыт жизни духа, но не разума. Если не сразу становятся художниками в искусстве, живописи, и для этого нужен учитель, от которого ученик научается, то тем более так – в духовной жизни. Воспитывать чувства должно правильно, верно, – такие же, как и во Христе Иисусе.

Господь, когда ходил по земле, часто смирялся, и даже вплоть до смерти крестной, но в других случаях проявлял гнев. Два раза, в начале и в конце своей проповеди, Господь брал бич и выгонял из храма торгующих и меновщиков. "И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, - дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников" (Матф.21:12,13).

А так же, когда Господь исцелил у сухорукого руку, то посмотрел на фарисеев во гневе, потому что они мучились от зависти. "(Иисус) им (фарисеям) говорит: должно ли в субботу добро делать, или зло делать? душу спасти, или погубить? Но они молчали. И, воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, говорит тому человеку: протяни руку твою. Он протянул, и стала рука его здорова, как другая" (Мар.3:4,5).

Но при всем этом, Господь не терял ни смирения, ни кротости. По нашим неправильным сладострастным понятиям, гневающийся, в любом случае, уже не может быть кротким и смиренным. Значит, под смирением и кротостью – мы не то понимаем: потому что Господь – не переставал быть кротким и смиренным, но при этом, в каких-то случаях, и проявлял гнев. Значит, гнев бывает греховный, но бывает и не греховный. – Если чувство гнева применять в меру, к месту и ко времени, то, таким образом, это чувство очищается от примеси первородного греха, духа самости, и становится уже добродетелью.

В своей Псалтири, пророк Давид говорит, что он возненавидел совершенною ненавистью ненавидящих Бога (пс. 138) . Это значит, что прор. Давид дошел до такого состояния, что возненавидел полною ненавистью то нечестие, которое в людях. Но к ним самим: сохранял чувство сострадательной любви, дух кротости. Вот – совершенная ненависть – в меру и к месту.

Смирение – это не то значит, что всегда, везде и во всём смиряться и уступать, лишь бы было приятно, спокойно и хорошо, но, знать место, меру и время. Ибо добродетель смирения должна совершаться перед Богом. Смирение является истинным только тогда, когда оно в согласии с волей Божией, в конкретный момент времени.
Об этом свт.Василий Великий говорит так: «добродетели суть середина: так мужество находится посреди страха и наглости; смиренномудрие посреди гордости и человекоугодия» (преп. авва Дорофей, Поуч.10).

Но как это правильно определить, какая заповедь подойдет именно к этому случаю? В какой-то мере, такое чутье есть по естеству. Но если стараться поступать всегда по совести, повергать свою немощь пред Господом, призывая Его на помощь, то Господь пошлет в свое время дар рассуждения, по Благодати. Дается этот дар тому, кто жаждет и алчет, кто стремится всеми силами исполнять заповеди Божии, последовать воле Божией, чего бы это ему не стоило, – тому Господь и открывает. И если человек исполняет то, что ему открывается, то тогда, по дару Благодати, открывается последующее. Хотя и есть у нас видение по естеству, но оно недостаточно. Оно только до определенного уровня помогает. Нужно же видение – духовное, дар Благодати.

Умиротворенность, спокойствие, благодушие – эти чувства естественны человеку, но к ним тоже примешивается первородный грех, дух самости. Эти чувства, в современном обществе, являются самоцелью, и таким образом, через них ищется удовлетворение душевного сладострастия. Эти чувства – добрые по естеству, но нуждаются в очищении от примеси первородного греха. Очищаются они, если правильно давать им меру, место и время. Ибо во всем должно искать не удовлетворения духа своей самости, а удовлетворения своей совести и последования воле Божией.

В наше время многие ходят в церковь только ради утешения и успокоения. Пришел в церковь, исповедался (формально), помолился (в духе прелести), как бы убаюкал пустышкой совесть свою – утешил, успокоил, если она в чём-то беспокоила, обманул ее, и ему хорошо. Хорошо стало, – то вот, мол, оно и добро, так в наше время рассуждают: и это – самообман. И получается, что ходят в церковь за допингом, ища утешения совсем не того, не в том месте: т.е. ищут не в удовлетворения своей совести, в повседневной своей жизни, во искушениях с ними приключающихся, а удовлетворения своего душевного сладострастия, духа самости. Пытаясь уйти от неизбежных жизненных скорбей не путем искоренения своих страстей, духа самости и первородного греха, а путем удовлетворения своего духа самости, через посредство душевного сладострастия. И таким образом, заходят в состояние духовной прелести.

Кротость, смирение, умиротворенность, благодушие, утешительные движения: всё это – чувства разных оттенков. Все они естественны человеку, и каких-либо других, по природе, кроме естественных, – нет. Через них может действовать: первородный грех, дьявол и Бог. Но только Господь действует через чувства: в меру, ко времени и к месту, а первородный грех и дьявол, – всё наоборот. Вот оно и кажется, что всё, вроде бы, то же самое, а на самом деле: падшие духи всё перекручивают, и извращают, и вводят в падшее состояние, в погибель.

Все ищут не удовлетворения совести, а хорошести, приятности и усладительности на душе; в наше время – это главная цель; и за этим идут в церковь, там еще больше разжигая душевно-телесное сладострастие, омрачая свой ум, и, таким образом, совсем перестают отличать добро от зла. Ибо зло это, – т. е. душевно-телесное сладострастие, – приятное и сладкое, то как же его, мол, можно назвать злом. Оно манит, влечет, хочется ощущать этот дух. – Но это-то, как раз, и есть дух антихристов – дух самости, дух душевно-телесного сладострастия. Вот этот дух, – в ложных церковных организациях, там где остуствует правильно-проходимая внутренняя жизнь, – разжигают, и демоны в этом помогают.

Приходит человек в церковь, поймали его демоны на каком-нибудь услаждении и держат, потому что он и сам этого хочет, и усыпляют дальше, и научают этому: чтобы человек всё более терял различие добра от зла, и спокойно, и безболезненно пришел к принятию Антихриста. Усыпляют тем, что ложное смирение оправдывают, выдавая его за смирение Евангельское; телесно-душевное сладострастие называют любовью, и т. п... Поэтому, когда действует дьявол, то он всё перемешивает – тьму и свет: тьму выдает за свет, дает свои услаждения, удовлетворяя через все это - дух самости, первородного греха.

Господь тоже касается человека, но чувства еще неочищенны от примеси сладострастия. Господь же зовет, чтобы мы очищали от примеси первородного греха, духа самости, наши чувства и соединяли их с даром Божественной благодати. Господь должен по Благодати воссесть на наших чувствах, как на Херувимах. Если у человека чувства омрачены сладострастием, то Благодать приходит, но не может долго задерживаться. Потому что это, для страстного, – небезопасно.

И если Благодать действует утешительно, то человек, не погасивший в себе огня сластолюбия, начинает и в действиях Благодати искать услаждения душевного или телесного сладострастия, искать удовлетворения своего духа самости, и этим – прогоняет Благодать. Но действия Благодати бывают различные. Это мы привыкли думать и понимать, что Благодать действует только утешительно, и должна быть радостна и усладительна. Поэтому и путают человеки Благодать со сладострастием и называют тьму – светом.

Действия Благодати различны: она может дать и чувство ненависти, но только ко греху и нечестию, а не к человеку. К примеру, пророк и царь Давид в Псалтири говорит: "Возненавидел ненавидящих Тебя, Господи, совершенною ненавистью возненавидел я их" (пс.138). Здесь, как раз, он и ведет речь о ненависти, свободной от духа самости, – которая ненавидит грех, нечестие, но хранит чувство сострадательной любви к человеку.

И Финеес восстал, в чувстве ненависти, против греха блудодеяния, возревновал и остановил этот грех тем, что убил Замврия во время греха (Числ. 25, 6-13). И за это – он получил благословение от Господа и стал священником Бога Всевышнего. Потому что, – в данном, конкретном случае, – такова была воля Божия, и он исполнил ее, т.е. сотворил послушание Богу, смирился пред Господом.

Чувство ненависти, – если оно к месту, ко времени и в меру, – не греховно и угодно Богу, ибо Господь ненавидит нечестие и грех. Грех любить невозможно, ибо это уже будет не любовь, а человеконенавистничество. Ибо грех, каким бы он для страстных не был сладким, губит человека навечно.

Благодать проявляется по-разному, –  в зависимости от того, какое чувство в данный момент более подходит, чтобы поступить по заповеди Божией. На все наши чувства есть дар Благодати. В конечном итоге, все наши чувства, очистившись от примеси первородного греха, должны соединиться с даром Благодати.

Если человек причащается св. Христовых Таин, то нельзя искать обязательно утешительного и усладительного действия Благодати. Понятно, что в Причастии можно получать утешение и радость. Но, если человек не очистил эти чувства от примеси первородного греха и не очищает их, то получается, что через Причастие он еще более развивает в себе сладострастие, дух самости. То где же тут любовь, если человек получает вред?

Если человек болеет от сладкого, то разве по любви поступает тот, кто кормит его сладким?! Вот так и Господь, не будет давать действие Благодати – сладкое и утешительное, если оно не полезно человеку. Но дает малыми дозами, чтобы только поддержать, в какие-то моменты, для того чтобы он не вошел в уныние. Образно: это всё равно, что дать соску ребенку, чтобы он успокоился. Потом Господь опять отнимает, и опять может дать «соску». Но потом бывает и не дает, чтобы ко всему привыкал – не к сладкому только, но и к горькому, и всё научился правильно принимать и нести. Вот так действует Благодать, – обучительно. И это – добро.

Мы не понимаем истинного добра, нет ясного понятия: оно – только в Боге. Не всё то добро, что мы принимаем за добро. Действие Благодати не всегда бывает приятное и утешительное, а наиболее Она действует утешительно тогда, когда сильная скорбь, – чтобы не отдался человек унынию и отчаянию. Мы же не хотим скорбей, поэтому и от Благодати ищем только утешения и радости.

Действие Благодати может быть в чувстве ревности, решимости, воодушевления, гнева и ненависти. Господь ведь сказал, что пришел на землю и принес огонь, огонь для борьбы с грехом – чувство ревности. Вот и вы, если находит страсть, сразу же и возгревайте чувство сокрушения, потом ненависть ко греху (чтобы разорвать сочувствие к страсти), потом решимость с ревностью («всё, больше не буду, сколько можно»); затем чувство ощущения своей немощи («сам не могу без Господа, сколько раз пробовал – не получается») и мольба о помощи («Господи, помоги, – не оставь»), – вот эту цепочку, в оттенках чувств, всякий раз нужно прокручивать, когда восстает страсть. Соединять их все, как бы в одно действие против страсти (свт.Феофан Затворник «О покаянии и причащении Великим постом»).

К чувству ненависти и решимости – приражается дух самоуверенности и гордости; поэтому обязательно надо возгревать: чувство ощущения своей немощи и мольбу о помощи, чтобы таким образом, – гордыню усмирять. Все эти чувства, хотя и есть по естеству, но чтобы они действовали спасительно, нужно соединить их с даром Благодати, – очистить их от примеси первородного греха.

Возгреванием ненависти ко греху, разрывается сочувствие к нему, и он не имеет уже такой притягательной силы и власти. Это нужно просить у Бога, но и сам, при этом, напрягайся.
Так же и решимость, – у Бога выпрашивать нужно, но и по естеству себя напрягать, понуждать.
Чувство сокрушения – естественно, но оно должно соединяться с действием Благодати: молить Бога и об этом надо. Сокрушение, как и все чувства, должно быть к месту и ко времени, и в меру. Если сокрушение переходит меру, это приводит к унынию, депрессии, – страстное состояние. Можно сокрушаться – да не о том: или не ко времени, или не в меру.

Аноним: Но не всегда это получается!

О.Серафим: Просить у Господа нужно, чтобы даровал познание своей немощи. Для этого Господь будет тыкать носом в грязь – попускать падения: чтобы опытно познавал свою немощь, в борьбе с грехом – это и будет очищать чувства от духа самоуверенности, самости и гордыни.

Поначалу, человек самоуверенный – чувствует в себе силу быстро преодолеть грех: «Пусть только вылезет, то быстро ему голову сверну!». Но нет, не тут-то было: оказалось, что грех – сильнее меня. И так, не раз, не два, не десять, а много, много раз. Вот тогда, отсюда опытно и приходит ощущение своей немощи и пропадает самоуверенность, самонадеянность. – Чувства веры и надежды очищаются от примеси духа самости, первородного греха.
Но если бы сразу все получалось, то от этого, – еще больше бы подогревалась самоуверенность и самонадеянность, дух самости и гордыни. И тогда человек соединялся, по настрою духа, с дьяволом, и постепенно становился его сосудом. Вот почему и необходимо придти к опытному ощущению и познанию своей немощи.

Но и не так познавать немощь, что уже настолько познал свою немощь, что доходит до таких мыслей и расположений: «грех сильнее меня, никогда мне его не преодолеть, всё это бесполезно», и отсюда: уныние, отчаяние, руки опускаются и борьба заканчивается. Нет, так нельзя. Тут нужно пускать в ход энергию души, которая дает силу, воодушевляет: это – ревность и решимость.

Ревность и решимость может переходить меру и подогревать дух самоуверенности, и тогда Господь – опять роняет в грязь, чтобы познавал свою немощь, смирялся, по настрою духа. И опять, не опускать руки надо, а прокручивать всю цепочку: всех оттенков чувств, предписываемых на борьбу со страстью. Ибо падения – это тоже благо, так как через это познаёшь свою немощь, дух самости сокрушается. И сколько бы, кто ни падал, – всегда надо стараться подогревать решимость. Вспомни то чувство, когда ты в жизни на что-то решался, вспомни: постарайся его возобновить и ощутить, и направь его против страсти, против греха. Но не всегда, мол, это получается!

Не всегда это получается потому, что навыка, привычки нет. Вот и нужно воспитывать привычку. Чем усердней будешь всё это делать, тем быстрей научишься, но только: в духе смирения, призывая Господа на помощь. Вот так: без чувства ревности и ненависти – невозможно спастись. Если чувство ложного смирения (т. е. душевного сладострастия), разовьется так, что будет вылазить где надо и не надо, везде и повсюду, и без меры, – а остановить этот сладострастный огонь нечем, так как чувство ненависти ко греху погашено, – тогда душа будет идти по пути погибели.

Скажут, что везде говорят одно и то же: о смирении, о кротости, о любви и о послушании. То же, – да не то же. Слова все те же, но понятия за ними – совсем не те; по виду похожи, а на деле, в сущности, – противоположны.

Можно сказать, наставить самыми высокими словами: терпи, люби, смиряйся. Но человек, не имея об этом правильных понятий, будет возгревать эти чувства, – но на самом деле душевное сладострастие и самомнение, – и загонит себя в прелесть, самообман. Через это: совсем потеряет различение добра от зла, духовное чутье притупится, потому что истинная решимость будет погашена.
Ведь можно все эти чувства поставить на служение не Богу, а дьяволу. И будет получаться, что вроде слова, как бы те, но направлены они совсем в противоположную сторону.

Дух должен воспитывать духовное чутье при взаимодействии двух сил: усладительной и силы ревности. Тогда душа может правильно различить зло, как то, – которое исходит из раздражительной силы души; так и то, – которое исходит из усладительной силы души. И когда человек себя правильно к этому понуждает, то Благодать ему в этом содействует: просвещает его ум и освящает его чувства и волю. Отсюда является духовное чутье и острота духовного восприятия. И это всё, – при помощи и по дару Благодати.

Аноним: Как бороться со страстями, исходящими из усладительной силы души, и как бороться со страстями – из раздражительной силы души?

О.Серафим: По закону противоположностей. Когда борют страсти из усладительной силы души, то нужно стараться возгревать чувства, исходящие из раздражительной силы души: чувство страха Божия, сокрушения, ненависти ко греху, чувство ревности по Богу, чувство решимости на борьбу с грехом; а также можно возгревать: чувства омерзения и отвращения ко греху, злопамятность и гнев по отношению к страстям и бесам. Это всё движения, по естеству, которые направляем в противоположность страстным действиям.

Это – само по себе – не избавляет от страсти. Избавляет же – Божественная благодать. Но чтобы Она избавила, то мы, со своей стороны, тоже должны себя понуждать – действовать по естеству, в противность страсти. Те чувства, которые мы возгреваем в противоположность страстным, тоже нам естественны. И когда мы проявляем их к месту и к времени, то тогда мы задействуем эти чувства, в согласии с нашей совестью, по воле Божией.
Но и к ним точно так же приражается первородный грех. Поэтому-то и нужно повергать свою немощь пред Господом, вопия о помощи, т. е. надеяться не на, сами по себе, естественные чувства, а на Бога, на Его Божественную милость.

Наши естественные чувства, так же, как и телесный пост, это только средства в борьбе; и пользоваться ими нужно – благоразумно, чтобы вместо пользы не получилось вреда. Чувство сокрушения, ненависти ко греху, воспоминание адских мук и Страшного Суда – всё это средства борьбы со грехом, и они должны быть соединены с даром Благодати, но не с духом самости и гордыни, унынием и т. п., т. е., не с первородным грехом.

Для того, чтобы очистить чувства от первородного греха, и чтобы они соединились с даром Благодати, – нужно: глубоко в духе смириться, т. е. познать свою немощь – глубоко-глубоко. А это только тогда, когда в борьбе со страстями: человек не будет получать скорого избавления, то дух его от этого будет всё более и более сокрушаться и, через это, смиряться. И только за смирение, Господь и подает дары Благодати: "Бог гордым противится, а смиренным дает благодать" (Иак.4:6).

Любыми средствами, естественными человеку, можно пользоваться в борьбе со страстью, – противоположными страсти чувствами: омерзением ко греху, рассуждением о его бестолковости, о его нечистоте; восхвалением добродетелей и возвышенностью их красоты. В этих случаях задействуются естественные чувства, но и они: не свободны от первородного греха и нуждаются в очищении. Первородный грех, дух самости, приражается абсолютно ко всему, ко всем чувствам, поэтому и надо их очистить от первородного греха и соединить с даром Благодати.

Одно дело – движение чувства по естеству, а иное – по Благодати. Одно дело – молитва по естеству, а иное – по Благодати. По естеству человеческому, у нас есть все дары: вера, надежда, любовь. Вера – чувство естественное человеку; но к ней приражается самость (не по воле Божией), и получается – самоуверенность. Так же и к надежде, и к любви: приражается самость, и получается – самонадеянность и самолюбие.

Мнение – тоже естественно человеку, но и к нему прилепляется самость, и получается – самомнение. Чувство довольства, удовлетворенности, тоже естественно человеку, но когда оно соединяется с «само», то становится уже – самодовольство.

Всё нуждается в очищении от «само» – от заразы первородного греха. И вот когда, вместо «само», явится опытное ощущение своей немощи и смирение, соединенные с чувством упования только на одну милость Божию, тогда и придет Божественная благодать. И тогда естественные чувства, веры, надежды и любви, соединятся с даром благодати Божией, очистятся от примеси духа самости, первородного греха, и станут спасительными. Но чтобы пришла Благодать, то вот и нужно сначала за Нее побороться, противодействуя страстным движениям, т.е. духу самости.

Покаяние и сокрушение – тоже естественны человеку. И разбойник сожалеет и сокрушается о том, что у него плохо получилось воровство, разбой: из-за того, что он, это или то, – не так сделал. То есть: и к чувству покаяния, и сокрушения – тоже приражается первородный грех и его нужно заменить даром Благодати. А это приобретается – по мере борьбы с грехом. Поэтому, очень опасно откладывать покаяние – «на потом». Если придет смерть, то сможешь ли ты принести истинное покаяние: способен ли ты будешь получить дар покаяния, не оттолкнешь ли ты его первородным грехом, который в тебе всю жизнь живет, и стал, как бы, второю твоею природою?!

Если же страсть борет из раздражительной силы души, – то нужно возгревать чувства, исходящие из усладительной силы души: чувства радости, благодарности, благодушия, чувство сострадательной любви к человеку, чувство доброжелательства, благорасположенности, чувство смирения перед промыслом Божиим и т. п… В зависимости от случая, применять то или иное чувство, или 2-3 сразу, в их оттенках, вместе, и вопиять к Богу о помощи.
Например: «Господи, избави меня от обиды». – Но страсть в духе нашем, если перевести это на слова, требует и как бы говорит: «Нет, давай опять обидимся, отдайся мне, лучше тебе – отдаться мне: потому что это мой дом, я уже тут прижилась и уходить отсюда не собираюсь, и не хочу, и не буду». Но ты, в это время, возгревай чувство благодушия, благодари Господа. Но! – страсть не уходит, чувство обиды ощущается. А ты всё равно продолжай делать свое: понуждай и понуждай себя на борьбу с нею, делай всё, что от тебя зависит, а избавление, смиренно ожидай, – от Господа. И когда Ему будет угодно, – тогда Он и избавит тебя.

Оттого, что ты не будешь отдаваться страсти и удовлетворять ее – появится скорбь. И вот по поводу этой скорби, – радуйся и благодари Господа: «Слава Тебе Господи, благодарю Тебя за то, что не удовлетворяется моя страсть». Если будешь радоваться по поводу неудовлетворенной страсти, то вот и будет искореняться сочувствие к ней, а значит, и сама страсть. Но у нас, страстных человеков, получается все наоборот: нет удовлетворения страсти, то – печаль, уныние, ропот. Как бывает человек в разлуке со своим любимым ближним и печалится, тоскует, так страстный человек печалится в разлуке со страстями, отдаваясь (раз нет другого страстного чувства) страсти печали и уныния, духу недовольства, раздражения и ропота. Но надо наоборот: печалиться о разлуке с добродетелями и подогревать дух ревности против страстей.

Если радоваться по поводу неудовлетворенной страсти, то скорбь, образующаяся от неудовлетворения страсти, теряет свою силу и остроту. Но не уменьшится скорбь от того, – если страсть удовлетворить. Она может утихнуть, – только на малый промежуток времени. Поскольку страсть от удовлетворения набирает силу, то, следовательно, и скорбь от ее неудовлетворения будет сильнее; да еще прибавляется к этому угрызение совести, которое тоже приносит скорбь. От этого, будет приходить на душу человека сильная тоска или скорбь, которые, на самом деле, есть тоска по Богу – тоска о Небесном. Но человек, чтобы заглушить эту скорбь, бросается в океан страстей.

Но нет! надо наоборот! – смириться с тем, что скорбь. Ты сам в этом виноват, потому что воспитал сочувствие к страстям, у духу самости. Чтобы разорвать это сочувствие, радуйся скорбям и говори: «Всё верно, всё правильно, достойное за грехи мои принимаю. Благодарю Тебя, Господи, за посланную мне скорбь. Слава Тебе». Скажут: «Ну-у, – тут не до радости, тут никак не идет никакая радость». Но ты, всё равно, напрягайся своим произволением, ищи ее в чувстве.

А почему бы ни радоваться, когда не удовлетворяются страсти? – Они же от этого замариваются голодом и умирают, искореняются. Скажут: «Да где же они замариваются? – еще злее становятся». И псы голодные: тоже становятся злые от голода, и только попадись им – сразу разорвут. Но если дальше их морить и морить, они всё более будут слабеть и слабеть, и совсем подохнут.

Вот так же и страсти, первордный грех. Чем больше их удовлетворяешь, тем больше они крепнут и больше требуют. Когда же ослабеет страсть, то уже легче с ней справиться, потому что нет у нее уже той силы; а ты, наоборот: окреп, потому что приобретаешь навык борьбы с ней – добродетель. Конечно, чтобы заморить страсть, на это потребуется долгое время. И это потому: что ты в течение всей жизни удовлетворял страсти и откормил этих псов, как откормленных телят. Поэтому-то, ты не в силах с ними справиться, и они владеют тобой.

Ты, как-то там, попытался сопротивляться, но силы не хватает, – и сдаешься: отдаваясь страсти гнева, обиды, раздражения, уныния. Страсть от этого: еще больше жиреет, набирает силу, а человек, – его произволение, – еще более ослабевает. Но нельзя отчаиваться, – у нас есть Господь: Он самый сильный и всегда готов прийти на помощь, – нужно только Его призывать. А чтобы действительно призывать Его: нужно ощутить свою немощь, т.е. то, что страсть намного сильнее тебя и что тебе с ней, одному, никак не справиться. И повергая свою немощь пред Господом, надо умолять Его, чтобы Он защитил тебя, и не дал страстям овладеть тобою.
А так же, надо самому сопротивляться чувствами противоположными страсти: смирением духа перед промыслом Божиим, радостью, благодушием, доброжелательством, сострадательной любовью и снисходительностью, к тем, от кого идут скорби.

И если борет уныние, то нужно воодушевлять себя: воспоминанием Небесных благ, которые Господь обещал любящим Его; сознанием того, что Господь всем хочет спасения; что Господь милостив и что разбойника, покаявшегося на кресте, простил; и сколько не падай, но если будешь вставать, раскаиваться, и вновь устремляться к спасению, он не отвергнет тебя, но снова и снова, без всякого злопамятства и обиды, примет тебя; и потому – нет места для уныния.

Уныние же оттого, – что нет удовлетворения страсти, и дьявол хочет, чтобы ты пребывал в страстном состоянии, поэтому и навевает всякие помыслы, приводящие к унынию. То есть, чтобы ты убегал от уныния через удовлетворение страсти.

Если ты совершил один грех, и из-за этого впадаешь в уныние, то присоединяешь к первому – второй грех, еще более тяжкий. Совершил грех, нанес себе рану, то не унывай – не разрезай рану еще глубже. Ведь Господь все время ищет спасения наших душ. Значит, можно спастись, и потому – нет места для уныния. Возгревай противоположное унынию – чувство упования на милосердие Божие, отсюда явится чувство утешения, а так же чувство благодушия и радости, в скорбях, призывая, при этом, Господа на помощь. Все эти симпатические чувства противоположны духу и чувству уныния.

С вменением себе – борись самоукорением, смиренным мудрованием о себе, отдавая всё милости Божией.

Если появилась обида: возгрей ненависть к ней, и далее, возгрей чувство доброжелательности к ближнему, ибо, если остановишься на чувстве ненависти к обиде, то всё это перейдет в уныние или надменную гордыню. Или же, смири дух свой в скорби, через возгревание чувства благодарности Богу, за скорбь, которая по причине неудовлетворенной страсти, духа самости. И обязательно, во всех этих случаях, возгревай чувство сострадательной любви, в молитве к Господу за своих недоброжелателей, и, таким образом, воспитаешь, в себе, ко всем незлобие.

Уныние и бывает именно от неудовлетворенного духа самости и гордыни: вот и радуйся тому, что он не удовлетворен, и не отдавайся унынию, – и дух самости будет через это усмиряться, и тебе на душе будет легче и светлее. Но всегда, – что бы человек ни делал, какие бы чувства против страстей ни возгревал, – всегда нужно вопиять к Богу о помощи, и всё свое избавление ожидать – только от Него.

Господь избавляет нас от страстей только тогда, когда, в настрое нашего духа, будет глубокое ощущение своей немощи. А отсюда, опытное ощущение – отсутствие надежды на свои силы или на какую-либо внешнюю помощь (т.е. всё – нет никакой надежды, в этой борьбе со страстями, ни на что и ни на кого, ни на какие средства), а вся надежда на избавление и желание обращены, в духе, только на Господа.

Святые угодники Божии одним чувством: ненависти, или благодушия, или сострадательной любви, или смирения, или душевной простоты, или другим каким-либо богоугодным чувством, прогоняли страсть, грех. – И это потому, что оно у них было уже благодатно, т. е. тесно соединено с действием дара Благодати. Они уже не вопияли помногу, потому что через борьбу со страстями, через постоянное противление им, они уже воспитали в своем душевном настрое: навык, привычку – добродетель. И потому, по душевному своему настрою, всегда пребывали с Господом, по благодати: все чувства естественные соединили с даром Благодати. Даны им такие дары были за то, что, через борьбу со страстями, они пришли в глубокое ощущение своей немощи и смирились в духе пред Господом.

С любовью во Христе, о.Серафим.