Выход для Церкви и современного монашества

«Преподобные Отцы наши, святые иноки всех времен, тщательно хранили себя от знакомства с женским полом. Вход женскому полу в древние монастыри был воспрещен. Этот святой и благодетельный обычай сохраняется и ныне во всей Афонской горе. Те из иноков, которые проводили особенно внимательную жизнь, с особенной тщательностью хранились от знакомства и общения с женщинами, что видно из жития преподобных Арсения Великаго, Сисоя Великаго, Иоанна Молчальника и других возвышеннейшей святости Отцов. Так поступали они не единственно по произволу, но по указанию необходимости, усмотренной ими, как в зеркале, в их внимательной жизни.
Некоторые иноки утверждают о себе, что они, находясь часто в обществе женщин, не чувствуют вреда. Этим инокам не должно верить: они или говорят неправду, скрывая свое душевное расстройство, или проводят жизнь самую невнимательную и нерадивую, и потому не видят своего устроения, или же диавол обкрадывает их, отнимая понимание и ощущение вреда, чтобы соделать их монашескую жизнь бесплодною и уготовать им верную погибель.
Превосходно рассуждал об этом преподобный Исидор Пелусиотский в письме к епископу Палладию: "Если худые сообщества развращают добрые нравы (1 Кор.15,33), по изречению Писания: то совершает это по преимуществу беседа с женщинами. Хотя бы предметом ее было и добро: но она достаточно сильна, чтоб растлить внутреннего человека скверными помыслами, и, в то время, как тело пребывает чистым, душа оскверняется. Бесед с женами сколько можно убегай, благий муж. Если по какой нужде придешь к женщинам: то имей глаза опущенными вниз, и тех, к которым пришел, поучай смотреть целомудренно. Сказав им немного слов, могущих утвердить и просветить души их, немедленно удаляйся, чтобы долгая беседа не смягчила и не расслабила твоей душевной крепости. Скажешь: хотя и часто я беседую с женщинами, однако из этого не последует для меня никакого вреда. Пусть будет и так! но я желаю, чтобы все были твердо уверены в том, что водами камни истончаются, и пробиваются каплями дождя, всегда падающими на них. Рассуди, что тверже камня? и что мягче воды, особенно же водяной капли? но всегдашним действием побеждается и естество. Если столько твердое естество преодолевается, страдает и умаляется от такой вещи, которая в сравнении с ним ничто: то как не быть побежденною и превращенною долгим обычаем воле человеческой, удобоколеблемой?"
Старец Серафим Саровский уподоблял благочестно живущего инока, хранящего целомудрие, невозженной восковой свече; частое же обращение этого инока посреди общества женщин – этой же невозженной свече, когда она будет поставлена между многими другими возженными свечами. Тогда невозженная свеча начинает таять от действия на нее теплоты, исходящей от стоящих вокруг нее возженных свеч. Сердце инока, говорил старец, непременно должно подвергнуться расслаблению, если инок позволит себе частое обращение с женским полом (наставление 9).
Соединение полов в существующем виде его естественно (падшему естеству). Девство превышеестественно. Следовательно желающий сохранить свое тело в девственности, должен непременно держать его вдали от того тела, соединение с которым требуется естеством. В тела мужчины и женщины вложена невидимая сила, влекущая тело к телу. Приближающийся к женщине непременно подвергается влиянию этой силы. Чем чаще сближение, тем учащеннее, а потому тем сильнее влияние. Чем сильнее влияние, тем слабее делается наше произволение, которым мы намереваемся победить, с Божией помощью, естество.
Образы женщин, их взоры, их голос, их нежность напечатлеваются очень сильно в душах наших по действию естества, особенно, когда естеству содействует сатана. В то время, когда мы обращаемся с женщинами и когда производятся впечатления, мы этого не чувствуем; но когда удалимся в уединение, тогда впечатления, усвоенные душою, восстают в ней с необыкновенною силою и производят, лютую блудную брань. Блаженный Иероним повествует о себе, что когда он жил в Риме, и часто бывал в обществе набожных дам и девиц столицы мира, тогда он не чувствовал ни малейшего любострастного движения ни в воображении, ни в теле. Но когда блаженный удалился в Вифлеемскую пустыню и предался строжайшим иноческим подвигам, тогда внезапно начали рисоваться в его воображении образы виденных им в Риме женщин, а в старческом теле, изнуренном жаждою, неядением, бдением, трудами, появились юношеские вожделения. Победа была очень затруднительна, потому что падшему естеству предстало в помощь, как это обыкновенно бывает, явное содействие диавола.
Совершившееся с блаженным Иеронимом, совершается со всеми иноками, переходящими от общественной жизни к жизни безмолвной (Epistola 22 ad Evstochium). Они на опыте познают важность впечатлений, о которых преданные рассеянности не имеют никакого понятия. Все впечатления, которым подверглась душа посреди человеческого общества, восстают, как мертвецы из гробов, в безмолвнике, и усиливаются совершать грех в помыслах и ощущениях, доколе милостью Божьею и Божьим определением не падут в пустыне все вооруженные мужи, вышедшие из Египта. Тогда новое Израильское поколение входит в землю обетованную. – С особенною удобностью подвергаются впечатлению чистые души, не познавшие греха на деле. Их можно уподобить лакированным дорогим столам, стоящим в гостиных у вельмож и богачей: и маленькая царапина на таком столе делается очень приметною, нарушает его достоинство. Напротив того, людей, не сохранивших себя, можно уподобить столам, стоящим на кухне, на которых ежедневно рубят овощи и другие съестные припасы: десять, сотня новых рубцов не имеют для этих столов, покрытых бесчисленными рубцами, никакого значения. Чистую душу диавол старается заразить плотскими впечатлениями. Этим-то и объясняется причина, по которой святые Отцы с таким усиленным тщанием убегали от женщин.
Преподобный Арсений Великий сказал много жестких слов знаменитой римлянке, приехавшей нарочно для него в пустынный Египетский скит из великолепного Рима, и внезапно представшей пред ним. Жесткие слова Арсений заключил жесткою, но святою откровенностью: "молю Бога, – сказал он римлянке, – чтобы Он изгладил воспоминание о тебе из сердца моего". Этими словами преподобный выразил всю тягость и опасность борьбы с впечатлениями, борьбы, низводящей инока до врат адовых, борьбы изведанной Арсением, очевидно, на опыте. В том же смысле надо понимать и следующие слова преп. Макария Великаго: "Масло питает светильню зажженной лампады, и огонь любодеяния возбуждается обращением с женщиною. Лицо женщины – стрела лютая: наносит язву душе. Если хочешь быть чист, убегай, как яда, сообращения с женщиною, потому что в этом сообращении – сильное действие греха, подобное действию хищных зверей. Не так опасно приближение к огню, как приближение к молодой женщине. Избегай, доколе ты юн, буйного действия блудной страсти и сообращения с женщинами. Наполняющие чрево и вместе надеющиеся стяжать чистоту обманывают себя. Ужаснее потопление от воззрения на прекрасное лицо, нежели потопление от морской бури. Лицо женщины, если изобразиться в уме, то принудит презреть самое хранение ума. Вложенным в солому огнем производится пламень: так пребывающим воспоминанием о женщине воспламеняется страстное вожделение" (отрывок из послания к монахам. Библиотека Галланда, т.7, стр.242). Этого не мог бы сказать Великий Макарий, если бы не вытерпел лютой борьбы с впечатлениями, принятыми неожиданно, в совершенном неведении. Весьма точно и верно сказал святитель Тихон Воронежский в наставлениях своих монашествующим: "Берегись, возлюбленный, женшины, дабы не сгореть. Ева всегда имеет свой нрав: всегда прельщает" (7 наставление монашеское, том 1).
Старец спросил ученика: отчего святые Отцы воспрещают монахам в особенности юным, краткое знакомство с женщинами? Ученик отвечал: чтобы монах, познакомясь кратко с женщиною, не впал с нею в блуд. Старец: так! падение в блуд есть конец, венчающий, воспрещенное монаху Святым Духом, краткое знакомство с женщиною, Но это знакомство, не всегда оканчиваясь телесным падением, всегда сопряжено с расстройством и бесплодием душевным. Женщина руководится чувствами падшего естества, а не благоразумием и духовным разумом, ей вполне чуждым. У ней разум – служебное орудие чувств. Увлекшись чувствами, она весьма скоро заражается пристрастием не только к иноку юному и зрелых лет, но и к старцу, – делает его своим идолом, а впоследствии сама по большей части делается его идолом. Женщина видит совершенство в своем идоле, старается его уверить в том, и всегда успевает. Когда инок заразится, вследствие пагубных и непрестанных внушений и похвал, самомнением и гордынею: тогда отступает от него благодать Божия; он омрачается умом и сердцем, делается способным в слепоте своей, к самому безрассудному поведению и к бесстрашному нарушению всех заповедей Божиих. Когда Далида усыпила в своих объятиях израильского судью, сильного Сампсона: тогда лишила его условий, при которых соприсутствовала и содействовала ему Божественная благодать, предала Сампсона на поругание и казнь иноплеменникам (Суд.16, 4-21).
Замечено, что женщина, познакомившись кратко с монахом, живущим в благоустроенном монастыре или пользующимся наставлениями духовного старца, первым долгом считает извлечь любимца из такого монастыря и отвлечь от старца, несмотря на очевидную пользу монастырской строгости и наставлений старца для инока. Она желает исключительно обладать предметом своей страсти. В безумии своем она считает себя способною и достаточною заменить старца, которого, наоборот, она признает и провозглашает самым недостаточным и неспособным. Она не щадит никаких средств к достижению своих целей, – ни средств, доставляемых миром, ни средств, доставляемых сатаною. Пристрастие свое, а часто и порочную страсть она называет живою верою, чистейшею любовью, чувством матери к сыну, сестры к брату, дочери к отцу, словом, всеми святыми наименованиями, усиливаясь посредством их сохранить в неприкосновенности приобретенное достояние – несчастную душу вверившегося ей инока. В женщине преобладает кровь; в ней с особенною силою и утонченностью действуют все душевные страсти, преимущественно же тщеславие, сладострастие и лукавство. Последнею прикрываются две первые. Здесь отнюдь не порицается и не уничижается женский пол! он почтен Богом честью человечества и образа Божия, как и мужеский; он искуплен бесценною кровью Спасителя; искупленный и обновленный, составляет вместе с мужским полом одну новую тварь о Христе (Гал.3,28). Здесь представлены женщины такими, какими они бывают тогда, когда действуют по беззаконным законам падшего естества, под водительством своей необузданной крови. Оказавшись способными вывести Адама из рая, при посредстве лести и обольщения, что Адам засвидетельствовал пред Богом о жене своей (Быт.3,12), они и ныне продолжают обнаруживать и доказывать эту способность, выводя покоряющихся им иноков из благочестивой жизни, как из рая. Инок, обязанный любить всех ближних, а в их числе и женщин, любовью правильною, Евангельскою, несомненно явит им эту любовь, когда, познав свою и их немощь, сохранит себя и их от вреда душепагубного, ведя себя с ними крайне осторожно, не вдаваясь в краткое знакомство, воздерживаясь от свободного обращения, и храня чувства, в особенности зрение и осязание» (свт.Игнатий Брянчанинов, «Приношение современному монашеству», т.5, гл.42 «О хранении от знакомства с женским полом»).

«Основывая жительство на евангельских заповедях, вместе с тем должно избрать в местопребывание себе монастырь, наиболее удаленный от соблазнов. Мы немощны и повреждены грехом. Соблазн, находясь перед нами или вблизи нас, по необходимости найдет сочувствие себе в нашем греховном повреждении, и произведет на нас впечатление. Впечатление это сначала может быть и непримеченным; но когда оно разовьется и усилится в человеке, тогда возобладает им, и может поставить на край погибели. Иногда впечатление соблазна действует и весьма быстро, не дав, так сказать, опомниться или одуматься искушаемому: мгновенно омрачает ум, изменяет расположение сердца, ввергает инока в падение и падения.
Преподобный Пимен Великий говорил: «Хорошо убегать причин греха. Человек, находящийся близ повода к греху, подобен стоящему на краю глубокой пропасти, и враг всегда, когда бы ни захотел, удобно ввергает его в пропасть. Но если мы по телу удалены от поводов ко греху, то бываем подобны далеко отстоящему от пропасти; враг, хотя бы и повлек нас в пропасть, но в то время, когда подвергнемся влечению, можем оказать сопротивление, Бог поможет нам».
Причины (вины) греха, поводы к нему, соблазны, суть нижеследующие: вино, женщины, богатство, здравие (излишнее) тела, власть и почести. «Это, говорит святый Исаак Сирский, не суть собственно грехи; но наше естество по причине их удобно преклоняется ко греху: почему человек должен тщательно охраняться от них». Отцы воспрещают избирать в место жительства славный монастырь во мнении мирских людей: тщеславие, общее всему монастырю, необходимо должно заразить и каждого члена. Опыт показывает, что все братство может заразиться духом тщеславия не только по причине вещественных преимуществ своего монастыря, но и по причине высокого мнения мирян об особенном благочестии его устава. Рождающееся отсюда презорство к братиям других обителей, в чем именно и заключается гордость, отнимает возможность иноческого преуспеяния, основанного на любви к ближним и на смирении пред ними. –
В пример того, каким образом соблазн, действуя мало-помалу на инока, как бы неприметно и нечувствительно, может наконец возобладать им и ввергнуть его в страшное падение, приводим следующую повесть: «В египетском скиту был некоторый старец, впадший в тяжкую болезнь и принимавший услужение от братии. Видя, что братия трудятся ради него, он задумал переместиться ближе к селениям, чтобы не утруждать братию. Авва Моисей (вероятно тот, которого преподобный Кассиан называет рассудительнейшим между отцами скита, вообще отличавшимися обилием духовных дарований) сказал ему: «не перемещайся в соседство селений, чтобы не впасть в блуд». Старца удивили и огорчили эти слова; он отвечал: «у меня умерло тело, и об этом-ли ты говоришь?» Он не послушал аввы Моисея, и поместился в соседстве мирского селения. Жители, узнав о нем, начали приходить к нему во множестве. Пришла послужить ему ради Бога и некоторая девица. Он исцелил ее – видится: девица имела какой-нибудь недуг, а старец имел дар чудотворения – потом, по прошествии некоторого времен, пал с нею, и она сделалась беременною. Поселяне спрашивали ее: «от кого она беременна?» Она отвечала: «от старца». Ей не верили. Старец говорил: «я сделал это; но сохраните дитя, которое должно родиться». Дитя родилось, и было вскормлено грудью. Тогда, в один из праздников скита, пришел туда старец с дитятею за плечами, и вошел в церковь при собрании всего братства. Братство, увидев его, восплакалось. Он сказал братии: «видите дитя: это – сын преслушания». После этого старец пошел в прежнюю келлию свою, и начал приносить покаяние Богу».
Такова сила соблазна, когда пред ним встанет инок лицом к лицу. Дар исцелений не остановил от впадения в блуд; тело, умерщвленное для греха старостью, недугом и продолжительным иноческим подвигом, снова ожило, будучи подвергнуто непрестанному или частому действию соблазна. –
В пример того, как вина греха может мгновенно подействовать на инока, омрачить его ум, превратить сердечное расположение и ввергнуть в грех, приведем опять церковную повесть: «Епископ некоторого города впал в болезнь, по причине которой все отчаялись в его жизни. Там был женский монастырь. Игуменья, узнав, что епископ отчаянно болен, посетила его, взяв с собою двух сестер. В то время, как она беседовала с епископом, одна из учениц ее, стоявшая у ног епископа, прикоснулась рукою к ноге его. От этого прикосновения возгорелась в болящем лютая брань блудная. Страсти лукавы. Он начал просить игуменью, чтоб она оставила сестру при нем для услужения ему, приводя в причину такой просьбы недостаток в собственной прислуге. Игуменья, ничего не подозревая, оставила сестру. По действу дьявола епископ ощутил восстановление сил, и впал в грех с инокинею, которая сделалась беременною. Епископ оставил кафедру и удалился в монастырь, где окончил жизнь в покаянии, принятие которого Бог засвидетельствовал дарованием покаявшемуся силы чудотворений». – Такова наша немощь! таково влияние на нас соблазнов!
Они низвергли в пропасть падения и святых пророков, и святых епископов, и святых мучеников, и святых пустынножителей. Тем более мы, страстные и немощные, должны принимать все меры предосторожности; и охранять себя от влияния на нас соблазнов.
Страсти в иноках голодны: они, если будут оставлены без хранения, то кидаются с неистовством на предметы похотения, подобно хищным зверям, спущенным с цепей» (свт.Игнатий Брянчанинов, «Приношение современному монашеству», т.5, гл.5 «О хранении себя от соблазнов»).

Это написано свт.Игнатием Брянчаниновым в первой половине 19-го столетия, когда была еще Российская империя, православная государственность, а самое главное: внешне благочестивое христианское общество; а также, удаленные от мира или отгороженные стенами от него, монастыри.

Что же мы видим теперь? – Православной государственности – нет. Нет и самого главного: внешне благочестивого общества; а также монастырей отгороженных от современного развращенного мира, куда бы не впускали его.

А что есть вместо этого? – Кругом висящие рекламы порнографии и разврата; постоянная пропаганда блуда и извращенчества через средства массовой информации. Люди, которые одеваются по современной моде, т.е. толпа народа на улице в полуголом или почти что в голом состоянии. Проще говоря – Содом и Гоморра.

И когда получается вот такой постоянный соблазн, то о каком, в общем, монашестве тогда можно говорить, посреди Содома и Гоморры. Ибо основываясь на мнении всех Св.Отцов, свт.Игнатий приводит преп.Исидора Пелусиота, который говорит: «Рассуди, что тверже камня? и что мягче воды, особенно же водяной капли? но всегдашним действием побеждается и естество. Если столько твердое естество преодолевается, страдает и умаляется от такой вещи, которая в сравнении с ним ничто: то как не быть побежденною и превращенною долгим обычаем воле человеческой, удобоколеблемой?». То ведь современные монахи, священномонахи и епископы постоянно находятся пред лицом ужаснейших соблазнов, каких не было никогда, и тогда по слову преп.Исидора «как не быть побежденною и превращенною долгим обычаем воле человеческой, удобоколеблемой?», а также и преп.Серафим Саровский говорит тоже самое о нахождении монашествующих посреди соблазнов и что в итоге с этим бывает «Сердце инока, – говорил старец, – непременно должно подвергнуться расслаблению, если инок позволит себе частое обращение с женским полом», а также «Образы женщин, их взоры, их голос, их нежность напечатлеваются очень сильно в душах наших по действию естества, особенно, когда естеству содействует сатана» и «Лицо женщины – стрела лютая: наносит язву душе. Если хочешь быть чист, убегай, как яда, сообращения с женщиною, потому что в этом сообращении – сильное действие греха, подобное действию хищных зверей. Не так опасно приближение к огню, как приближение к молодой женщине», а какие сейчас образы вокруг – на рекламах, в средствах массовой информации и просто посреди народа на улице. И посреди всего этого монахи, священномонахи и епископы. И что в итоге, от всего этого со всеми ими будет, по свидетельству Св.Отцов, получаться: «Такова сила соблазна, когда пред ним встанет инок лицом к лицу. Дар исцелений не остановил от впадения в блуд; тело, умерщвленное для греха старостью, недугом и продолжительным иноческим подвигом, снова ожило, будучи подвергнуто непрестанному или частому действию соблазна».

И если монахи, священномонахи и епископы будут ходить посреди всей этой эротики и порнографии, которые сейчас мы наблюдаем вокруг, повсюду и везде, то, как им устоять, если, как говорит свт.Игнатий, «Страсти в иноках голодны: они, если будут оставлены без хранения, то кидаются с неистовством на предметы похотения, подобно хищным зверям, спущенным с цепей».

В древних житиях можно очень часто встретить, что, увидевши монаха в городе, люди ему говорили, что ты тут делаешь, беги скорей отсюда обратно в пустыню или свою обитель. Так в тех городах и селениях было внешне благочестивое общество. И женщины ходили в длинных и широких одеждах, и все общество одевалось прилично, благочестиво, и повсюду не было никаких картин-реклам растлевающих через зрение. А сейчас что? Кругом, куда глазом не глянь, повсюду соблазны – порнография, эротика, везде на улицах, на рекламах и посреди народа. И средства массовой информации вовсю стараются, чтобы всячески, всех развратить.

И потому если действия соблазнов «низвергли в пропасть падения и святых пророков, и святых епископов, и святых мучеников, и святых пустынножителей. Тем более мы, страстные и немощные, должны принимать все меры предосторожности; и охранять себя от влияния на нас соблазнов».

Но что сказать о тех, которые всему этому находят оправдание и оправдывая себя остаются в прежнем положении. То, что и сказал свт.Игнатий о таковых: «Некоторые иноки утверждают о себе, что они, находясь часто в обществе женщин, не чувствуют вреда. Этим инокам не должно верить: они или говорят неправду, скрывая свое душевное расстройство, или проводят жизнь самую невнимательную и нерадивую, и потому не видят своего устроения, или же диавол обкрадывает их, отнимая понимание и ощущение вреда, чтобы соделать их монашескую жизнь бесплодною и уготовать им верную погибель».

Встает вопрос, что исполнимо ли это в наше время посреди такого мира? Если исходить из того, что выше мы выяснили, то это неисполнимо. А дальше, по пророчествам Св.Отцов, соблазны еще более будут усиливаться

Поэтому, в наши времена повального соблазна, когда кругом Содом и Гомора, лучше поступят те, монашествующие, священники-монахи и епископы, которые честно и открыто поженятся. – Это будет по совести и не есть нарушение заповеди Божией. Нежели становиться, по причине соблазнов, педерастом, онанистом, извращенцем или блудником, и точно также продолжать службу, попирая и топча свою совесть и являясь перед людьми лицемерами. – Это уже нарушение заповеди Божией и погибель.

Монашество в наше время можно разделить на четыре вида:

1). Это те, которых бесы не трогают поначалу, но потом они все равно падут, но восстать посреди соблазнов невозможно. Мы только что выше это рассмотрели.

2). Это единицы из тех, которые стали уже дряхлыми стариками. Остальные из них относятся к пункту под №3.

3). Это те, и таких основная масса, которые сохраняют монашество, чины и звания, но при этом являются педерастами, онанистами, извращенцами и блудниками. Об извращенцах: «Часто диавол все усилие, старание, ухищрение, коварство и все свои козни устремляет к тому, чтобы проходящие монашеское житие и подвизающиеся на сем поприще, исполненном искушений, были боримы противоестественными страстями. Поэтому часто находясь в одном месте с женским полом, и не будучи боримы плотскою похотью, или помыслами, некоторые ублажают себя; а того не разумеют несчастные, что где большая пагуба, там в меньшей нет нужды» (Лествица сл.15, п.29).

4). Это всего может быть несколько человек, которые претерпели жесточайшую брань в борьбе с похотью и достигли духовного совершенства. И так как свобода от похоти есть дар Благодати, то получить такую свободу невозможно без познания своей немощи в борьбе с этой похотью. А тем более посреди таких соблазнов нашего времени. Это получается огонь, который внутри человека и снаружи, а он посреди этого огня пытается не сгореть. – Это крайнее исключение в наше время, которое не должно быть всеобщим правилом.

5). Это те, которые считаются, посреди верующих в наше время, настоящими монахами, но они сидят на гордости и потому их бесы не трогают, и они наружу благочестивые. Это, по духу, те же самые индусские йоги или буддийские монахи, но только прикрытые снаружи православными одеждами, обрядами и терминологией Св.Писания, Св.Отцов, канонов и правил. То есть, находятся в состоянии духовной прелести. О таких преп.Иоанн Лествичник говорит: «положим, что есть двенадцать бесчестных страстей; если произвольно возлюбишь одну из них, то есть гордость, то и одна эта наполнит место прочих одиннадцати» (Лествица сл.23, п.5); «От некоторых, не только верных, но и неверных, отошли все страсти, кроме одной. Сию одну они оставляют, как зло первенствующее, которое наполняет место всех прочих страстей; ибо она столь вредоносна, что может свергнуть с самого неба» (Лествица сл.26, п.62); «Гордый монах не имеет нужды в бесе; он сам сделался для себя бесом и супостатом» (Лествица сл.23, п.32). Многих из таковых, по причине всеобщей духовной слепоты, выбирают в священство или во епископы. А потом начинаются проблемы и расколы, потому что дух-то у них такой же, как у индусского йога или буддийского монаха. – Это бесовское монашество.

Исходя из всего вышесказанного, по причине всеобщности ужаснейших соблазнов, которые в дальнейшем будут усиливаться еще более, необходимы крайние меры для спасения душ человеческих и сохранения Церкви. То есть,

1). Необходимо ввести женатый епископат, как это было в древней церкви.

2). Разрешить жениться неженатым дьяконам и священникам после хиротонии, как пример, правила 10-е Анкирского и 4-е Гангрского соборов, – практика того времени, которая была во многих поместных церквях.

3). Тем монахам, священникам-монахам и епископам, которые оказались таковыми, на данный момент времени, желающим, вступить в законный брак с единоверными и благочестивыми женщинами.

4). Те, кто захотят остаться в монашеском звании, должны удаляться от соблазнов. На приходах не служить и исповеди от женщин не принимать. «Человек, находящийся близ повода к греху, подобен стоящему на краю глубокой пропасти, и враг всегда, когда бы ни захотел, удобно ввергает его в пропасть»(преп.Пимен Великий).

5). Второбрачие духовенства (как это было раньше в древней церкви); и по причине современных содомо-гоморских соблазнов (которых не было в древней церкви), допустимость и троебрачия. Все это допустимо только при уважительных обстоятельствах: смерть жены или ее уход, окончательный и безвозвратный, без уважительных причин, с христианской точки зрения. Ибо нельзя оставлять священника, посреди современного содомо-гоморского мира, неженатым, т.к. он, перед лицом соблазнов, развратится.

6). Монашествующие должны удаляться от мира в леса, тайгу, пустыню, в совершенно удаленные от жизни места, скитский образ жизни, как оно и было при самом зарождении монашества. Пострижения совершать только в таких скитах, крайне редко, только после десятилетнего испытания (практика древних монастырей); и вполне возможно, что только после 60-ти лет, и только над теми, которые никуда не должны уходить. Монахи, можно сказать, вообще не должны появляться посреди такого мира (читай на эту тему Древние патерики и Уставы монашеские), а особенно посреди современного общества, с его содомо-гоморскими соблазнами.
Можно сказать о том, что на современном этапе времени монашества вообще нет (см. ниже об этом, изречения свт.Игнатия Брянчанинова). И вполне возможно, что его уже не будет вообще:
«Вы поняли, что Бог открыл Вам на поприще Богом установленного монашеского подвига, который отъемлется с лица земли по неисповедимым судьбам Божиим, пред которыми надо нам благоговеть и безмолвствовать. На все свое время. Спасение и разные способы его были даром Божиим человечеству, а отнюдь не собственным изобретением человечества» (Избранные письма, «Письма к монашествующим», п. 41).
«Правда, и ныне некоторые разгоряченные верхогляды, даже из светских, берутся за поддержание монашества, не понимая, что оно – великая Божия тайна. Попытки таких людей лишь смешны и жалки: они обличают их глубокое неведение и судеб Божиих и дела Божия. Такие умницы и ревнители что ни сделают, все ко вреду» (Избранные письма, «Письма к монашествующим», п. 50).
«Надо понимать дух времени и не увлекаться прежними понятиями и впечатлениями, которых в настоящее время осуществить невозможно. Важность – в христианстве, а не в монашестве» (Избранные письма, «Письма к родным и друзьям», п.503).

7). Всякий блуд, педерастию и изращенчество наказывать лишением санов. И все это изгонять из иерархии и священства. А педерастов и извращенцев заставлять вступать в брак и пусть учаться жить с женою-женщиною, а если этого не хотят, тогда отлучать от Церкви.

Такие изменения необходимы по причине того, что важнейшее в законе – это спасение души человека. Чтобы, таким образом, содействовать спасению всех, кто его пожелает, применяясь к современным условиям жизни, данной эпохи и времен.

Если этого не будет сделано, то никакой церковной жизни, чисто внешне, не будет. Вместо этого, окончательно воцарится, – оно уже воцарилось, – лицемерие. И тогда, спасайся, кто как может.

Выход для Церкви и современного монашества, исходя из обстоятельств современной эпохи и времен