Аноним: Расскажите о себе, откуда у вас такой опыт?
Вам тоже, наверное, пришлось, как вы очень часто упоминаете в ваших аудио и видео беседах, о современных людях, так сказать, «побиться головой об стенку»?
О.Серафим: Я родился в 1964г., в таежных сибирских местах, куда раньше ссылали новомученников. Все мое детство и юность прошли в сибири и на дальнем востоке. Там же, окончил школу, отслужил в армии. И в 22 года, в 1986г., Господь призвал меня . Об этом, из моих личных воспоминаний, здесь и здесь.
И если взять в общем, то в МП я был с 1986г. по 1993г. Поэтому, МП я знаю изнутри. В 1992г. я, там же, был рукоположен во священники, и за неделю перед рукоположением женился. Через год, в 1993г., я решил оставить МП, по причине того, что я не видел там никакой духовной жизни. Ибо до того, будучи в МП с 1986г., я уже объездил, можно сказать, почти всю Россию. Был во всех монастырях, был знаком со старцами МП, того периода времени, и видел только то, что они находятся в духовной прелести. Все искал истинной внутренней духовной жизни, но так и не нашел. И повсюду, в МП, я сталкивался только с духовной прелестью. О катакомбной же Церкви я тогда еще ничего не знал. И я решил оставить все служение и уйти за штат: по причине отсутствия духовной жизни в МП, чтобы за послушание епископату не участвовать в нечестии. Что я и сделал. Но в это время, в одну из поездок в Москву, мне попались книги о.Михаила Польского «Новые мученики российские», тогда их в Москве только начали продавать. И я узнал что МП – это вовсе не Церковь. Я оставил ее и ушел в никуда; ночевал по вокзалам, скитался.
Уйдя из МП, я был у некоторых катакомбников, которые приняли меня в сущем сане. Но и там была темная сторона с преемственностью. Но главное даже не это, ибо это вопрос не такой уж существенный. А главное то, что у них была магия, в православной обертке, начиная с иерархии. Это все я имел, и будучи в МП.
Впоследствии, попытался присоединиться к Зарубежке, но так и не присоединился. Так как то, с чем я сталкивался там, со стороны внутренней духовной жизни, – было то же самое, что и в МП.
Помню, как-то раз, в начале 90-х годов, я был на службе, на приходе РПЦЗ, там служил архиеп.Лазарь и о.Лев Лебедев, который вышел и сказал проповедь о том, что сейчас Россия возрождается, и Церковь возрождается, и далее все будет чудесно. То есть, нарисовал такую радужную картину на будущее, по причине того, что вернулась белая Церковь и теперь все, мол, будет возрождаться. Это было сказано с таким пафосом, что они обнимались и плакали. А я стоял в храме, и мне было грустно от того, что они не видят того, что покаяния-то у людей нет никакого. И о каком возрождении России тогда может идти речь, если нет в людях истинного покаяния. И мне думалось о том, что неужели они такие духовно-слепые, что не видят явного и очевидного, а живут какими-то иллюзиями. И всех пытаются заразить этими иллюзиями. Впоследствии, мне постоянно приходилось сталкиваться с этими иллюзиями, от зарубежников и не только. Но это был горький обман, на котором сегодня дьявол, устраивает подмены, создавая иллюзии возрождения Церкви, России, православного царя, и т.п., для увлечения всех на пути к антихристу, единому мировому царю и монарху, во Всемирной империи.
В итоге, в 1994г. присоединился к грекам старостильникам, синод Хризостома, которые приняли меня через хиротесию. Они имели свои хиротонии от епископов Русской Зарубежной Церкви. После разделения в синоде Хризостома, я остался в части синода Каллиника. Хотя и в этих синодах, со стороны внутренней духовной жизни, я видел то же самое, что и в МП.
Перешел на катакомбный род жительства. Жена, в итоге, отказалась идти по этому пути, жизни катакомбников, и мне, соответственно, пришлось идти в монашество, ибо я тогда еще не понимал всего этого, как сейчас. Жена же, отказавшись, уехала к родителям. Там у нее обнаружили кисту, и она сделала себе химио-терапию; хотя я раньше ее предупреждал, на всякие пожарные, что нельзя делать химио-терапию, ибо это может закончиться смертельным исходом. Но она не послушала и поступила по-своему. И в итоге, после этой химио-терапии, через полгода, как она уехала к родителям, стала задыхаться от астматического удушья. Там она и умерла, в январе 1998г., от приступов астмы.
Я же остался со своей общиной на Украине, в другом государстве; пытался создать монастырскую жизнь, но в итоге, пришел к заключению, что современный человек не способен к монашеской жизни. Это я прошел лично, опытным путем. И прожил я, таким образом, девять лет, в таком месте, по климатическим условиям, куда раньше ссылали на смерть: там была болотистая местность, постоянная сырость, плесень под кроватью, в воздухе грибок и радиация. А у меня, с детства, болезни бронхов и легких. И постоянно проживая там, не желая бросить свою паству, я, как говорится, "дошел до ручки". А денег на переезд не было. К грекам мы обращались за помощью, но они нам присылали только календари с новыми строящимися соборами у них. Так я и жил там, медленно умирая, не желая бросить паству. Дошел до того, что умирал там раз тридцать, но не умер. И Господь оставлял меня жить.
Потом, с горем-пополам, мы переехали на новое место, в другое село, в пустые дома, которые стоили от 300 до 600 долларов, на большее я, да и другие, были неспособны. Во время переезда я еще больше надорвался и потерял свое здоровье. И на новом месте мне приходилосьтоже уже несколько раз умирать, но Бог меня оставлял жить.
И в течении уже лет шести я все время нахожусь в болезненно-страдательном состоянии. Страдания от болезней постоянно, то чуть лучше, то опять так же, и так каждый день. Постепенно я дошел до того, что стали образовываться трещины в некоторых частях тела от прения. И так же постепенно дошел до того, что сам себя помыть уже не мог, потерял силы. Мне понадобился уход, как тяжелобольному. Но ухаживать, кроме женщин, было некому, не было, как в древности, монастырей и монахов-послушников. Да и сейчас, в наше время, неизвестно что лучше: когда будет за тобой ухаживать брат-монах или женщина; это еще вопрос? И в итоге, я решил, что такой уход, когда тебя будет мыть женщина – это соблазн, впадешь в блуд, в грех. И у меня встал вопрос: или уйти в лес на смерть; или если оставаться, то нужен вот такой вот уход, а это соблазн, грех. Но паства, люди никак не хотели меня потерять. Я не знал выхода и хотел втайне оставить все и уйти в лес, на смерть, нежели творить грех.
Но тут представился случай, и мне пришлось выяснять, а можно ли молодому священнику-монаху, живущему посреди соблазнов и не могущему это понести, жениться. Исследуя этот вопрос, я и пришел к понятиям правильного отношения к закону, хотя я и раньше все это так и понимал, но только не в такой степени. Об этих понятиях есть здесь и здесь. И я увидел тогда для себя выход. То есть, чтобы не впасть в грех, по причине соблазна, во время женского ухода за мной, я увидел, что я могу жениться. А когда жена будет совершать такой уход, вплоть до мытья тела и головы, которую я тоже не мог помыть сам, по причине отсутствия сил и болезни сердца. То это не будет являться соблазном, ни для кого, и грехом.
И тогда передо мной стал выбор: или оставить паству, и уйти, как я сказал, в лес на смерть, чтобы не творить грех, или если оставаться, то жениться. И тогда я поставил пастве вопрос, что если есть желающие, чтобы я остался, то я, чтобы не творить греха, вынужден жениться. И большинство народа согласилось. Хотя передо мной опять, все равно был выбор внутренний, между монашеством и его обетами (а значит уйти в лес на смерть) и любовью моею к пастве. И я, в конечном итоге, выбрал любовь к пастве, ибо пример тому для меня Христос, который по сострадательной любви принес себя в жертву за паству, за овец Своих, за весь род человеческий. И, пострадавши от законников и фарисеев, был унижен до позорной смерти, будучи распят, как нечестивец с разбойниками. И я тоже решил пойти за Ним и принести себя в жертву бесславия посреди законников и фарисеев, я это знал, что так и будет. Но Христос был оплеван и унижен, а я чем лучше его. И в итоге, я женился и остался со своей паствой и народом, и даже пришли и добавились, и постоянно добавляются к нам, еще новые. И если я могу содействовать спасению душ других людей, то почему я должен слушать законников, которые не могут постичь важнейшее в законе – суд (духовное рассуждение), милость и любовь. – Как, во чтобы-то ни стало, все-таки помочь и спасти душу человеческую. Одно знаю точно, что с законниками я вместе не пойду. Ибо, по предречениям Св.Отцов, новозаветные фарисеи и законники приведут весь мир к антихристу. Не желаю из вас никому впасть в такие болезни и попасть в такие обстоятельства жизни. Для законников и обрядоверов, эти все понятия, которые я говорю – есть соблазн. Я сам когда-то был ревнителем закона (могу сказать, повторяя вслед за ап.Павлом), но Господь через скорби и страдания, открыл для меня, по настрою духа, важнейшее в законе. И вслед за ап.Павлом могу повторить, что законом не оправдается никакая плоть (Гал.2:16).
Так как во всех живет естественная похоть, то от нее никто не может уйти, кроме, как только путем познания своей немощи. Общий путь, для всех, ухождения от нее, данный Богом, – это законный брак – официальный. Ибо совершенная свобода от нее дается, по дару Благодати, только за смирение, которое приобретается через познание своей немощи, в борьбе с этой похотью. Это законный путь, по которому шли все подвижники. По этой-то причине, что избавление от нее должно идти законным путем, – познания своей немощи в борьбе с ней, – и уходили в монастыри и места, где совершенно отсутствовал женский пол. В этом подвижники проявляли смирение, т.к. они говорили, что невозможно быть перед лицом огня-соблазна и не сгореть, т.е. не пасть в грех. В этом изречении видно опытное познание св.подвижниками своей немощи (общей всему человечеству) и смирение. Об этом написано во всех житиях св.подвижников и их изречениях на эту тему. То есть, самое первое на пути к истинному смирению и было удаление от лица соблазнов, по причине сознания своей немощи.
«Такова сила соблазна, когда пред ним встанет инок лицом к лицу. Дар исцелений не остановил от впадения в блуд; тело, умерщвленное для греха старостью, недугом и продолжительным иноческим подвигом, снова ожило, будучи подвергнуто непрестанному или частому действию соблазна. – Такова наша немощь! таково влияние на нас соблазнов!
Они низвергли в пропасть падения и святых пророков, и святых епископов, и святых мучеников, и святых пустынножителей. Тем более мы, страстные и немощные, должны принимать все меры предосторожности; и охранять себя от влияния на нас соблазнов.
Страсти в иноках голодны: они, если будут оставлены без хранения, то кидаются с неистовством на предметы похотения, подобно хищным зверям, спущенным с цепей» (свт.Игнатий Брянчанинов, «Приношение современному монашеству», т.5, гл.5 «О хранении себя от соблазнов»).
Все изречения Св.Отцов, на эту тему, говорят об этом. Ибо кто не проходил законным путем этого делания и не вступал в брань с демонами, для тех, по причине самомнения и самоуверенности, что с ним-то, мол, такого не будет, все эти слова Св.Отцов – пустые звуки. Но в этом самомнении и самоуверенности и заключается как раз бесовская ловушка. И дальнейшая жизнь начинает тратиться на то, чтобы Бог сокрушил в нем этот дух самоуверенности, гордыни. Ибо без приобретения истинного смирения такое делание заведет в духовную прелесть, так как будет основываться на духе самости и гордыни.
Свт.Игнатий Брянчанинов давно уже написал (в середине 19-го столетия), что кругом крах:
«Ныне монастыри обратились в пристанища разврата, местами открытого, местами прикрываемого лицедейством, в места ссылки, в места лихоимства и прочего разнообразного злоупотребления. Такими сделала их каста, смотрящая на них, как на свои аренды, ненавидящая и презирающая их, испражняющаяся в них одними своими исчадиями, нетерпимыми в среде мира по причине необузданного разврата этих исчадий» (свт.Игнатий Брянчанинов, Записки епископа Игнатия Брянчанинова 1862-1866г., «О необходимости Собора…») .
«Многие монастыри из пристанищ для нравственности и благочестия обратились в пропасти безнравственности и нечестия: самому твердому характеру не устоять... О монашестве я писал Вам, что оно доживает в России, да и повсюду, данный ему срок… Восстановления не ожидаю... Сколько могу понять: не предвижу по духу времени и вообще по нравственности всего народа, чтобы могло быть восстановление Церкви в древней красоте ее, так же, как и монашества... Оскудело монашество, и еще более должно оскудеть... Подвигов нет, истинного монашества – нет, руководителей – нет: одни скорби заменяют собою все» (свт.Игнатий Брянчанинов, из кн.«Письма к друзьям», п.9, новомуч.Михаил /Новоселов/).
То же самое и у преп.Нила Мироточивого:
«За последнее время монахи стали уклоняться в погибель погибели и возделывать путь беззакония. Около 25 лет тому назад монашество сделало поворот, погибель вторглась в среду монашества, монашество обнищало благодатью, т.е. мало стало в нем подвизающихся. (Святой говорил это в 1817г. – примеч. сост.). Если за эти 25 лет погибель вторглась с такою легкостью в круг монашества,… то какова станет монашеская жизнь, когда минет другое 25-тилетие? А в третьем 25-тилетии, какое погибельное раздолье будет в среде монашества? В четвертом же 25-тилетии… какую же волю получит тогда погибель монашества?» (преп.Нил Мироточивый, «Посмертные вещания», ч.3, гл.1).
«Ныне осень монашеству и завладевает им царица погибели. Вы спросите: что это за осень? Осень это время, в котором мы находимся теперь. Ныне осень, в которой погибает благодать (т.е. плодоношение) монашеской жизни… Теперь осень! Увядает благодать, красота души, т.е. прежняя красота душ подвижнических в монашестве. Зима грядет! (Это сказано в 1817г. – примеч. сост.)» (преп.Нил Мироточивый, «Посмертные вещания», ч.3, гл.1).
У преп.Нила Мироточивого написано то же самое о 19-м столетии, что и у свт.Игнатия Брянчанинова. Но кто им верит – никто. Все самоуверенные и самонадеянные, одержимые самомнением, а этот-то дух как раз и закрывает духовные очи и мешает поверить изречениям Св.Отцов. И человеку приходится опытным путем до всего до этого доходить, чтобы придти к тому, что Св.Отцы, мол, правильно сказали на счет соблазнов, и что свт.Игнатий все верно, мол, уже давно написал, еще в середине 19-го столетия:
«Настал голод слова Божия! Ключи разумения у книжников и фарисеев! – Сами не входят и возбраняют вход другим! Христианство и монашество при последнем их издыхании! Образ благочестия кое-как, наиболее лицемерно, поддерживается; от силы благочестия отреклись, отверглись люди! Надо плакать и молчать» (т.7, «Письма к монашествующим», п.90 ).
И если в 19-м столетии была осень монашеству, т.е. закат, то соответственно, по причине дальнейшей деградации общества, в 20-м – зима, а в 21-м – ледниковый период.
«Вы поняли, что Бог открыл Вам на поприще Богом установленного монашеского подвига, который отъемлется с лица земли по неисповедимым судьбам Божиим, пред которыми надо нам благоговеть и безмолвствовать. На все свое время. Спасение и разные способы его были даром Божиим человечеству, а отнюдь не собственным изобретением человечества» (свт.Игнатий Брянчанинов, Избранные письма, «Письма к монашествующим», п. 41).
Здесь свт.Игнатий говорит о том, что монашество – это один из способов к спасению, т.е. одно из средств к спасению, которое было даровано человечеству, в определенный период времени жизни Церкви на земле. Этот период прошел. И потому, этот способ спасения «по неисповедимым судьбам Божиим» «отъемлется с лица земли». То есть, Господь, по своей Божественной воле, убирает это средство с земли. Потому что, как говорит свт.Игнатий: «на все свое время». То есть, было время когда это средство содействовало спасению людей, а теперь наступили времена, когда это средство стало содействовать не спасению людей, а их погибели: «Ныне монастыри обратились в пристанища разврата, местами открытого, местами прикрываемого лицедейством, в места ссылки, в места лихоимства и прочего разнообразного злоупотребления»; «Многие монастыри из пристанищ для нравственности и благочестия обратились в пропасти безнравственности и нечестия: самому твердому характеру не устоять». Поэтому Господь и стал убирать это средство от людей, которое стало превращаться в язву для христианства.
Но, как говорит свт.Игнатий, люди не вразумляются и идут против «судеб Божиих», против воли Божией: «Правда, и ныне некоторые разгоряченные верхогляды, даже из светских, берутся за поддержание монашества, не понимая, что оно – великая Божия тайна. Попытки таких людей лишь смешны и жалки: они обличают их глубокое неведение и судеб Божиих и дела Божия. Такие умницы и ревнители что ни сделают, все ко вреду» (Избранные письма, «Письма к монашествующим», п. 50). Так люди продолжают поступать и до сего времени. Это происходит – по причине их духовной слепоты, которая является от впадения в ложный аскетизм, из-за отсутствия правильно-проходимой внутренней жизни, из-за отсутствия духа истинного смирения и сокрушения, перед Богом.
Но несмотря на все это, свт.Игнатий продолжает утверждать: «О монашестве я писал Вам, что оно доживает в России, да и повсюду, данный ему срок. Отживает оно век свой вместе с христианством. Восстановления не ожидаю» (Избранные письма, «Письма к монашествующим», п. 50).
Люди же, по причине своей самоуверенности и самонадеянности, по причине самомнения и одержимости духом самости, пытаются подражать временам прошедшим, в монашеском жительстве. Все это же самое происходит и в наше время. В этом, как раз, и проявляется их духовная слепота. Но, как говорит свт.Игнатий: «Надо понимать дух времени и не увлекаться прежними понятиями и впечатлениями, которых в настоящее время осуществить невозможно. Важность – в христианстве, а не в монашестве» (Избранные письма, «Письма к родным и друзьям», п.503).
А в наше время, можно сказать, что монашество уже свое отжило, христианство исчезло, как жизнь и дух, и на повестке дня уже стоит вопрос вообще об исчезновении христианства, как такового.
В наше время, все, встающие на путь подвизания, по причине всеобщего духа самомнения и гордыни, подавляют в себе свою естественную похоть за счет духа гордыни, вменения себе своего делания, по настрою духа. Как об этом говорит преп.Иоанн Лествичник «От некоторых, не только верных, но и неверных, отошли все страсти, кроме одной. Сию одну они оставляют, как зло первенствующее, которое наполняет место всех прочих страстей; ибо она столь вредоносна, что может свергнуть с самого неба» (Лествица,сл.26,п.62). – Это и есть дух гордыни и самости.
Так образуются бесовские подвижники, находящиеся в состоянии духовной прелести. Такие, в миру, принимаются за истинных подвижников. Так как мир не знает законного пути.
Я в своей жизни, идя законным путем, познания своей немощи, претерпел немалые брани с демонами и могу сказать, что брань с ними – это не шуточки. Они наводят на тебя жуткий огонь похоти, а ты еще перед лицом соблазнов, т.е., имея этот огонь, и снаружи, должен устоять. Но благо, что в том месте, где мы находились, у нас не было соблазнов мира, а только верующие женщины, которые все одевались, как монахини. (Я в течении 7-8 лет был настоятелем и духовником женского монастыря и мужского скита. В течение 12-ти лет вел постнический образ жизни ,не вкушая скоромного. И в течение 9-ти лет вел внешний аскетический образ жительства). И по милости Божией, через прохождение этой брани, я дошел до таких состояний, что и, видя и прикасаясь к женскому полу в быту, не ощущал в себе похоти. Но это было не как естественное состояние, а за счет навыка в борьбе, посредством благодатного помысла. Кто не проходил законным путем этой брани, тот не поймет, о чем я говорю. – Ибо одно дело иметь власть над этим помыслом, основываясь на духесамости и гордыни (бесовское подвижничество), и другое дело иметь эту власть, через познание своей немощи, на духе смирения (законное подвизание). – Но я понимал, что хотя я и имею этот дар Благодати, посредством которого могу связывать в себе этот помысел, но все это Бог подает временно, так как я все равно перед лицом соблазнов, и чем я выше тех св.подвижников, которые и в старости, не доверяя своей плоти, – по слову Лествичника, что не доверяй своей плоти, пока она не уляжется во гроб (Лествица, сл.15, гл.17), – удалялись, по смирению, от лица соблазнов. Господь дал мне, на время, ощутить это состояние, но не оставил его на постоянно, так как это не полезно для нашего времени. То есть, на это нет воли Божией, по отношению к нашим временам, о чем и писал свт.Игнатий Брянчанинов: «Надо понимать дух времени и не увлекаться прежними понятиями и впечатлениями, которых в настоящее время осуществить невозможно. Важность – в христианстве, а не в монашестве».
А тогда, у меня оставалось два пути:
1).или все совершенно бросить и уйти полностью от всех людей в лес, в тайгу (так как, в наше время, монастырей истинных нет), что и делали раньше подвижники, удаляясь от мира в монастырь или безлюдные места. Лично для меня это была не проблема, ибо я родился в тайге. Но у меня есть люди, которые нуждаются в наставлении, в правильно-проходимой внутренней борьбе со страстями. И если я их брошу, то совершенно не на кого их оставлять, по причине отсутствия наставников, имеющих опытные понятия о правильно-проходимой борьбе со страстями. Это получается, что бросить их просто на погибель. Но такой уход от мира, для спасения своей души, Богу не угоден. Ибо наши времена и обстоятельства совершенно разные, по сравнению с теми, что были раньше.
2).или, чтобы на законном основании находиться перед лицом соблазна, достичь полного бесстрастия, которое есть только дар Благодати и зависит от воли Божией, а не от того, как мы хотим. Но подвижников, достигших такого совершенного бесстрастия, по воле Божией, в истории Церкви насчитываются единицы, подобно тому, как Христа-ради юродивый Симеон Эмесский. То есть, это исключение, и зависит не только от нас, но и от воли Божией, – угодно ли это Богу, в данную эпоху, времена и жизненные обстоятельства, в общем, для людей. И Бог проявил свою волю в том, что попустил мне тяжкие болезни, по причине которых я дошел до такого состояния, что за мной понадобился уход, так что и помыться, сам, уже стал не в состоянии. Я не мылся раньше по году и по полгода, пребывая в постоянных постах, в течении 12-ти лет. Но когда пришли эти тяжкие болезни, то если не мыться, то от этого становится еще хуже. Да и многое другое, что необходимо, при уходе за таким больным. И если бы я был один, то можно спокойно постепенно умирать, для меня это, чисто внешне, не проблема, т.к. я часто находился в подобных предсмертных состояниях. Но есть еще народ, который надо принимать и давать наставления и носить его немощи и тяготы. А для того, чтобы это делать, надо, чтобы было более-менее физическое состояние, при котором я был бы способен исполнять это послушание, данное мне от Бога. А если нет физического ухода, то тогда уже становишься не способен кого-либо принять, не способен на выполнение этого послушания. А люди от этого заходят в уныние и отчаяние, ибо в наше время все немощные. И потому Господь, по Своей воле, довел меня до такого физического состояния, что для дальнейшего служения людям, в миру, мне понадобился вот такой вот конкретный уход, – чтобы меня мыли и ухаживали за мной, делая все то, что необходимо для нужд больного, в таком положении. Но ухаживать, как это было раньше в монастырях, когда за тобою ухаживают братия-послушники, – как, к примеру, у старцев Амвросия Оптинского и Гавриила Зырянова, – было, и есть, некому, кроме женщин. И сознавая, что по причине такого ухода (т.к. я немощен), я впаду в блуд. И тогда я, смирившись перед волею Бога, чтобы мне не падать в грех блуда, и решил вступить в законный, официальный брак, повенчавшись. Что я и сделал. – Чтобы таким путем остаться с людьми, которые не хотели меня потерять, по причине наставления в правильно-проходимом внутреннем делании, для спасения своих душ; и для того, чтобы не творить грех блуда. Ибо скорби, болезни и страдания, которые приключаются с нами, не по нашей воле, не зависят от нас. От нас зависит только то, чтобы в тех жизненных обстоятельствах, в которых мы оказались, мы постигали волю Божию и исполняли Ее, применительно к данным обстоятельствам. И таким образом, будет удовлетворяться наша совесть. В отношении же меня – Воля Божия оказалась вот таковою.
И идя по пути познания своей немощи, и смиряясь в духе перед Промыслом Божиим, я и стремлюсь постигать волю Божию, и свою волю согласовывать с Ней. Ибо только исполняя Ее, удовлетворяешь свою совесть.
Преп.Исаак Сирин об этом пути говорит так: «У праведника, не познавшего своей немощи, дела его как бы на острие бритвы, и вовсе недалек он от падения и от тлетворного льва, разумею же демона гордыни. И еще, кто не знает своей немощи, тому недостает смирения; а кому недостает его, тот не достиг до совершенства; и не достигший до оного всегда бывает в страхе, потому что город его не утвержден на столпах железных и на брусьях медных, то есть на смирении... потому что никому не исправить дела своего без смирения и не научиться без искушений, а без обучения никто не достигает смирения» (сл.61).
Как видим из слов преп.Исаака Сирина, что никто не может приобрести смирения без искушений, потому что в искушениях человек обучается опытному познанию своей немощи и упованию на Бога. И никак невозможно это обойти, ибо «кто не знает своей немощи, тому недостает смирения», т.е. в нем неизбежно будет самомнение и дух самоуверенности, самонадеянности и гордыни. И этим духом будет растворена вся его деятельность, в том числе и подвижничество. Такое подвижничество и монашество, вычитывание молитв и служб, без опытного познания своей немощи, еще более возгревает в человеке самомнение и дух гордыни, содействуя утверждению в духе самости; и, таким образом, соединяет его, по настрою духа, не с Богом, а с демонами.
Да, действительно, без познания своей собственной немощи, в борьбе со страстями, человек не научится снисходить к другим. Ибо когда он сам, опытно, в борьбе со своими страстями, греховными навыками и привычками, ощутит то, что он не может их одолеть, и они сильнее его; тогда другого, падающего, он будет судить снисходительно, исходя из чувства сострадательной любви, так как он сам опытно уже познал, что это не просто так – отстать от греха, от страсти, идя законным путем.
А также он опытно познал и то, что свобода, от страсти и греха, без смирения – это иллюзия свободы, которая основывается на духе самости-гордыни, и не является даром Божиим. А смирение не может быть, как сказал преп.Исаак Сирин, – без опытного познания своей немощи, в борьбе со страстями: «кто не знает своей немощи, тому недостает смирения». Ибо когда человек опытно познаёт свою немощь, только тогда он и приходит, в ощущении, к познанию того, что он избавляется от страсти только по милости Божией. И исходя из этого настроя духа, он и научается себе ничего не вменять, в том числе и свою борьбу со страстями. И самое главное, это то, что он теряет всякую надежду, в ощущении, на свои средства, или какие-либо внешние средства; и у него остается только одна надежда, только на одну милость Божию. Это все должно совершиться и совершаться, не на уровне умовом, рассудочном, а в чувстве и ощущении. Такой настрой духа должен стать постоянным расположением души.
То же самое Господь сказал и ап.Павлу, когда он хотел поиметь большее действие Благодати: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2Кор.12:9). И когда ап.Павел уразумел, что только через опытное ощущение и познание своей немощи он может поиметь большее действие Благодати, то тогда он и воскликнул, что «я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами» (2Кор.12:9). А почему, и для чего это? – А для того, говорит он, «чтобы обитала во мне сила Христова» (2Кор.12:9), ибо Сам Бог перед этим засвидетельствовал, что «сила Моя», – действие Божией благодати, – «совершается в немощи».
А так же об этом есть еще здесь и здесь.
В конечном итоге, я ушел и от греков-старостильников, по причине того, что в общем курсе их церковной организации, и ей подобных, был обрядоверческий, фарисейско-законнический дух, – отсутствие понимания знамений времен, т.е. отсутствие духовного рассуждения о спасении душ человеческих, применительно к нашим временам и жизненным обстоятельствам. Ибо, как сказал Христос, они «оставили важнейшее в законе», на все века и времена, – суд (духовное рассуждение), милость и любовь (Мф.23:23;Мф.9:13 и т.п.). То есть, как спасти душу человеческую, ибо только ради этого и был, в свое время, дан закон, как средство, а не цель. И оставление важнейшего в законе, отсутствие постижения духа закона, и является свидетельством утраты Духа Божия и, соответственно, отпадения от Церкви.
По причине исчезновения правильно-проходимой внутренней жизни, так и образуются новозаветные фарисеи-законники, независимо от юрисдикций, которые под конец времен и должны привести весь мир к антихристу. Ушел я от этих греков-старостильников потому, что не видел никакой разницы, между тем, что я имел и в МП.
Я всегда пытался найти духовных людей, но нигде я их не нашел. Сталкивался только с духовной прелестью. Один-единственный с кем ощущалось духовное единство – это был простой мужик, катакомбник. Он отсидел три срока в конц-лагере за веру, при Советской власти. Он был уже старый, жил в селе со своей женой. Занимался тем, что ходил пас свою корову и занимался дома по хозяйству. А так, видел я и разных катакомбников, и отсидевших в лагерях, но и там было много духовной прелести, обрядоверия, фарисейства и законничества. Точно такого же, как и в МП. Нормальных, вменяемых людей, встречал мало.
Впоследствии, на отшибе, в заброшенном селении, я создал общину, а потом из нее женский монастырь и мужской скит, которыми сам руководил, и у которых был духовником и наставником. Для этого монастыря и скита, я сам составил устав, из творений Св.Отцов и древних иноческих уставов. Потом, их же сам и развалил, т.к., опытным путем, увидел то, что современный человек не способен к такой жизни, ни физически, ни духовно. Самое большее, в наше время, в таком монастыре, что можно воспитать – это фарисеев. На большее современные люди не способны. Потом эти же фарисеи, по закону жизни, если ты с ними не пойдешь, в духе, путем фарисейским, тебя же и «распнут». Это было с 1995г. по 2005г.
Таким образом, на своем личном жизненном опыте, я опытным путем удостоверился в правоте слов, сказанных свт.Игнатием Брянчаниновым, еще в середине 19-го столетия:
«О монашестве я писал Вам, что оно доживает в России, да и повсюду, данный ему срок. Отживает оно век свой вместе с христианством. Восстановления не ожидаю» (Избранные письма, «Письма к монашествующим», п. 50);
«Надо понимать дух времени и не увлекаться прежними понятиями и впечатлениями, которых в настоящее время осуществить невозможно. Важность – в христианстве, а не в монашестве» (Избранные письма, «Письма к родным и друзьям», п.503);
«Во многих обителях воздвигаются различные здания значительных размеров, которые дают обители вид как будто процветания. Но это обман для поверхностного взгляда. Самое монашество быстро уничтожается. Душевный подвиг почти повсеместно отвергнут; самое понятие о нем потеряно. Этого мало! во многих обителях совершенно потеряна нравственность» (Избранные письма, «Письма к монашествующим», п. 13);
«Важная примета кончины монашества – повсеместное оставление внутреннего делания и удовлетворение себя наружностию на показ. Весьма часто актерскою наружностию маскируется страшная безнравственность» (Избранные письма, «Письма к монашествующим», п. 48);
«Величайшая трудность была нравственная: в новоначалии моем я не мог найти монаха, который был бы живым изображением аскетическаго учения Отцов Православной Церкви. Желание последовать этому направлению, по причине сознания правильности его, поставило меня в положение оппозиционное по отношению ко всем и ввело меня в борьбу» (Избранные письма, «Письма к монашествующим», п.49);
«Относительно монастырей, я полагаю, что время их кончено, что они истлели нравственно и уже уничтожились сами в себе… Если бы, как Вы говорите, и решились восстановить монашество, то нет орудий для восстановления, нет монахов, а актер ничего не сделает. Дух времени таков, что скорее должно ожидать окончательных ударов, а не восстановления. «Спасаясь, спасай свою душу», сказали святые Отцы» (Избранные письма, «Письма к монашествующим», п.49);
«На монастыри плоха надежда: они внутри выпрели и уничтожились» (Избранные письма, «Письма к родным и друзьям», п.515);
«Многие монастыри из пристанищ для нравственности и благочестия обратились в пропасти безнравственности и нечестия: самому твердому характеру не устоять… Мнение разгоряченное слепцов, которые все видят в цветущем виде, не должно иметь никакого веса» (Избранные письма, «Письма к родным и друзьям», п.515);
«Переживаем трудное время в духовном отношении! За сто лет до нас св. Тихон говорил: «Ныне почти нет истинного благочестия, а одно лицемерство». Пороки зреют от времени. Ныне лицемерство достигло до неимоверной наглости и бесстыдства. Опытность духовная дорого дается» (Избранные письма, «Письма к родным и друзьям», п.518);
И теперь, об этом, я свидетельствую для всех, ибо таково наше время, что «опытность духовная дорого дается», как сказал свт.Игнатий.
С 1995г. по 1997г. была община, в которой все вместе трудились и питались.
А с 1997г. по 2003г. были женский монастырь и мужской скит. В 2003г. я, сам, все это и развалил.
С 2003г по 2005г. была опять община, но только питались и трудились по своим домам.
Весь этот период с 1995г по 2005г постоянно служили службы, собирались каждый день на общую утреннюю и вечернюю молитву. Каждое утро, для всех, я читал творения Св.Отцов и проводил беседы и наставления, в основном, на тему борьбы со страстями и внутренней духовной жизни. Каждый день принимал исповеди и разбирал возникавшие проблемы. По нашему уставу, все, в течение дня, на работе, на огородах и дома, читали почасовые молитвы с небольшими поучениями Св.Отцов. Для этого я составил сборник «Почасовых молитв» (pdf-файл, 3 Мб).
А в 2005г. мы переехали в другое место. Где теперь и живем, как простые миряне, каждый своим домом и хозяйством, как жили, чисто внешне, катакомбники, в период советской власти. Собираясь каждую субботу и воскресенье, в праздничные дни, на богослужение. А по воскресным дням и праздникам, я провожу общую беседу, отвечая на вопросы. А так же, принимаю исповеди от людей.
Вот и пришлось долго и упорно, как говориться, «поколотиться об стенку», пытаясь создать жизнь по принципу древних общин и монастырей, чтобы придти к заключению, что в наше время это невозможно. О чем и написал, еще в свое время, свт.Игнатий Брянчанинов. И самое большее, чего при этом можно достичь – это воспитать еще новых, новозаветных фарисеев, которые будут делать все внешне правильно, будут постоянно читать молитвы и Св.Отцов, говорить свято-отеческими изречениями, а дух будет фарисейский. Так как будут все это использовать, как средство для само-утверждения. И слава Богу, если кто-то еще это увидит за собой, чтобы успеть принести покаяние благоразумного разбойника, хотя бы под конец своей жизни.
Из всего, что я прошел, могу засвидетельствовать, не вдаваясь во множество подробностей, что самый лучший род жительства, для духовной жизни, – это то, как мы живем сейчас.
Жалко, конечно, потраченного времени. Но видимо, такова воля Божия, что мне надо было все это пройти опытным путем, чтобы, впоследствии, засвидетельствовать это другим. Так как теоретическое, умовое, рассудочное знание отстоит от знания, рождающегося практическим путем, как небо от земли (преп.Исаак Сирин). Но никто не услышал свт.Игнатия Брянчанинова тогда, в 19-м столетии, и мало кто это слышит сейчас.
А с 1999г. я стал очень сильно болеть. И я благодарен Богу, что через болезни, телесные и душевные скорби, он мне открыл всё. Болезненное состояние, терпимое, бывает всегда. А иногда бывает очень сильное болезненное состояние, при котором я не могу, физически, исполнять свои обычные обязанности.
На сегодняшний момент времени, мы пребываем сами по себе, подобно первым христианским общинам. Ибо мы не знаем каких-либо епископов, которые имеют признаки Церкви, идя путем правильно-проходимой внутренней жизни. А все церковные организации, известные нам, в своем общем курсе и направлении, не имеют духа Христова.
Может где-то и есть таковые епископы, или когда-то появятся, из прозревших, жизнь покажет. Но это, собственно говоря, и не главное. – Это несущественные, второстепенные вопросы в жизни Церкви. Это не главные признаки Церкви.
Главное – это правильно-проходимая внутренняя жизнь, ибо от этого зависит личное спасение каждого и будущая участь в вечности. На это мы и стремимся обращать все наше внимание.
С любовью во Христе, священник о.Серафим.