К
ЧИТАТЕЛЯМ
Путие праведных, то
есть их жизнь и учение, по слову Премудрого (Притч. 4: 18), подобне
свету светятся: они предходят нам и
просвещают путь ко спасению. В особенности сие надобно сказать о святых Церкви новозаветной, принявших
от полноты Христа благодать на благодать (Ин. 1: 16). Христианские подвижники,
хотя и скрывались от мира подобно ветхозаветным, скитаясь в пустынях, и в
горах, и в вертепах и в пропастех земных (Евр.
11: 38), но как свет мира, как град величественный, поставленный
на горе Божией, не могли утаиться от мира, тем менее - от верующих (Мф. 5: 14). Свет подвигов и учения их так сияет, по
изречению Спасителя, пред всеми человеками, что, видя добрые дела их, мы
невольно прославляем Отца Небеснаго (Мф. 5: 16), благоговеем к святым Его и соуслаждаемся
им по внутреннему человеку (Рим. 7, 22). Избранные черты из жизни
христианских подвижников, особенно же их мудрые изречения, ведущие к животу
и благочестию (2 Пет. 1: 3), вкратце и для всякого
вразумительно представляются в так называемых патериках, или повестях и
изречениях отцов. Эти повести и изречения справедливо называются перлами и
бисером многоценным из духовной сокровищницы Богоносных
отцов. Здесь не посторонний свидетель повествует и не разум
по науке Богословствующий дает наставления, но говорят о себе и поучают от
своего долговременного опыта и просвещения свыше мужи, всю жизнь проведшие по
Богу, своими беспрерывными и неимоверными трудами, молитвою, пощением и всяким истощанием
очистившиеся и просветившиеся, мужи, достигшие ангельского жития и созерцания.
Чтение этих глубоких, но и удобопонятных сказаний и наставлений отеческих,
тому, кто отверзает сердце свое Богу и хочет поучаться в законе Его, доставляет
неизреченное удовольствие и пользу. Сотове медовнии словеса добрая: сладость же их исцеление души (Притч.
16: 24). Словеса мудрых, якоже
остны воловыя и якоже гвоздие вонзенно
в жезл погонщика (Ек. 12: 11), так они уязвляют и
побуждают к добродетели самого ленивого и грубого человека. Как для всякого
назидательно чтение подвижнических изречений, показывают сами подвижники. Авва Аммон, говорится в одном
патерике, спросил однажды старца Пимена: если будет нужно говорить с ближним, то как тебе кажется: лучше ли говорить с ним о Священном
Писании или лучше об изречениях и мыслях старцев? Старец сказал ему в ответ:
если нельзя молчать, то лучше говорить об изречениях старцев, нежели о
Священном Писании. Ибо говорить о Священном Писании - немало опасности.
Блаженный Иоанн Мосх рассказывает, как однажды чтение
из патерика "Рая" о нестяжательности
старца, приведшей к покаянию разбойников, побудило другого старца сделать - и
он сделал - такой же опыт терпения и нестяжательности.
Старец этот, прибавляет Иоанн Мосх,
особенно любил припоминать изречения святых отцов, и они были всегда в устах
его и в сердце, отчего он и приобрел величайший плод добродетели [1]. Отеческие повести и
изречения, примеры самих отцов и окружающих их лиц открывают нам сокровенную
глубину природы нашей в различных ее состояниях: в естественном - ее растление,
немощи, пороки, а в состоянии благодатном - ее обновление, крепость и
высоту духовную, до коих верующий достигает Силою Христовою; открывают
разнообразные и вернейшие способы врачевания и духовного совершенствования
человека. Заметим, наконец: внимательный читатель, сравнивая жизнь древних
святых подвижников с жизнью нашего времени, невольно усматривает и чувствует,
до какой степени в духовной жизни мы отстали от жизни христиан древнего
времени. Предвидя это, святые подвижники и в постепенном упадке веры и
добродетели указывали постепенное приближение страшного дня Господня. Святые
отцы скитские пророчествовали и о последнем роде, говоря: что сделали мы? На
это отвечал один из них, великой жизни авва по имени Сирион: мы сохранили заповеди Божии. Его спросили: а что
сделают люди, которые будут жить после нас? Авва
отвечал: они сделают половину нашего дела. Его спросили еще: а которые будут
жить после них, те что сделают? - Они совсем ничего не
сделают. Придут на них искушения, и те, которые в то время окажутся добрыми,
будут больше нас и отцов наших. Такое предостережение святых отцов, согласное
со словами Спасителя (Мф. 24: 7-13, 21-26, 37-39 и
др.), явно обличает обольщения мудрецов нашего века, мечтающих о нравственном
превосходстве руководимого ими общества. Там, где испраздняется
Крест Христов (1 Кор. 1: 17), сего и быть не
может. Яко без Мене не можете творити
ничесоже (Ин. 15: 5).
Мы предлагаем читателям патерик, переведенный с греческого
из Синодальной рукописи № 452 (по каталогу Маттея
между типографскими in quarto № XLIII), на пергаменте, XI-XII века, на 182 листах.
Патерик, занимающий всю эту рукопись, был уже известен патриарху
Константинопольскому Фотию, который и описал его
в своей "Библиотеке" по главам (cod. 198).
Подлинный греческий текст сего патерика не издан и даже по рукописям не
известен. Известен только латинский его перевод, сделанный еще в VI веке
Пелагием и Иоанном, диаконами римскими; он издан Росвейдою
(De vita et verbis seniorum, Antwerpiае,
1628) и недавно Минем (Patrologiае cursus,
Paris. 1849. T. LXXIII. p.
855 et sq.).
Перевод сей, однако, имеет некоторые отступления от
описанного Фотием патерика, равно как и от нашей
греческой рукописи. Известен также, по "Описанию
синодальных рукописей" (гг. Горского и Невоструева, Москва, 1859, отд. II.
2. стр. 247 и след.), славянский перевод сего патерика, содержащийся в рукописи
конца XIV или начала XV века, № 153 (по каталогу 1823 г., № 3), л. 126 об. -
248 об., и в другой, еще не вошедшей в упомянутое "Описание синодальных
рукописей", № 265 (по каталогу 1823 г.). Он же находится и в Чудовской пергаментной рукописи № 104. XIV в. Но в славянском переводе
являются значительные дополнения, взятые из разных других патериков и
нарушающие иногда связь и порядок статей греческого патерика.
В списке № 265, кроме дополнений в содержании глав, сами
главы расположены в другом порядке. Оба означенные перевода (латинский и
славянский) были у нас в виду, и сверх того часто мы соображались с изданием Котельера "Monumenta Ecсlesiае Grаеcае",
где в Apophthegmata встречается в разных местах
довольно сказаний из Фотиева патерика. Фотий в своем
патерике показал 22 главы, но в нашей греческой рукописи содержится 23 главы;
это потому, что у Фотия опущена третья глава "о
сокрушении". Но эта глава есть и в латинском переводе у Миня (p. 860. de
compunctione) и в славянской рукописи № 3 (л. 144 об. "о умилении"). Так как в нашей греческой рукописи № 452, за утратою листов,
последних пяти глав недостает, то для восполнения сего мы употребим другую
синодальную греческую рукопись, № 163 (у Маттея №
164), на пергаменте XII или XIII в., содержащую тот же самый патерик, только со
значительными дополнениями, а по местам - с сокращениями.
Описанный патриархом Фотием
патерик, по его замечанию, есть сокращение и свод по главам, так называемого
"Великого Лимонаря" ("Луга
духовного"), в котором описываются жизнь и деяния Антония Великого и
последующих подвижников (IV и V веков). Это, - говорит умнейший и ученейший Фотий, - из всех книг есть полезнейшая для тех, кои хотят
вести жизнь свою так, чтобы наследовать Царство Небесное. Она имеет и обещанную
ясность; впрочем, в некоторых отношениях более прилична мужам, ищущим не
изречений, а полагающим весь свой труд и старание на дела подвижнические.
В списке № 163, в начале помещено
предисловие неизвестного составителя этого патерика, в котором он объясняет
пользу, цель и план сделанного им выбора из подвижнических сказаний. Это
предисловие, которое как видно, имел перед глазами и патриарх Фотий [2], мы вполне за сим помещаем.
Предисловие составителя Патерика
В сей книге описаны доблестные
подвиги, образ чудной жизни и изречения святых и блаженных отцов, дабы
соревновали им, учились у них и подражали им те, которые желают вести жизнь
небесную и идти путем, ведущим в Царство Небесное. Впрочем
надобно знать, что святые отцы, ревнители и наставники блаженного жития
монашеского, однажды воспламенившись Божественной и небесной любовью и ни во
что вменив все мирские блага и почести, более всего старались о том, чтобы
ничего не делать напоказ. По преизбытку смиренномудрия, они сами скрывались и скрывали
наибольшую часть своих подвигов: так они совершали свой путь по Христу. Посему
никто не мог подробно описать нам доблестной жизни их. Но только некоторые
краткие их изречения и деяния описали мужи, особенно занимавшиеся сим делом, не
с тем, чтобы воздать им какую-либо честь, но чтобы возбудить потомков к
соревнованию.
В разные времена они записали таким
образом очень многие изречения и подвиги святых старцев простым и
безыскусственным языком, в виде повествования, имея в виду единственно пользу
многих читателей. Поелику же смешанное и беспорядочное повествование о
множестве предметов довольно затрудняет соображение читателя, когда нельзя
обнять памятью содержание книги, беспорядочно разбросанного в ней, то мы
избрали изложение по предметам, или главам, которое, по своему порядку и
совмещению изречений одного содержания, желающим может принести действительнейшую и скорую пользу. Ибо немало склоняет к
добродетели слово, в одном смысле о ней произнесенное многими добродетельными
мужами. Когда, например, авва Антоний говорит:
смиренномудрие избегает всех сетей диавола; а другой авва говорит: смиренномудрие есть древо жизни, растущее в
высоту; третий: смирение не гневается и не раздражает другого;
и еще один говорит: если кто скажет кому со смирением:
прости меня, тот попаляет демонов, то из всего этого
разум читающего получает полное убеждение к тому, чтобы со всем старанием
искать смиренномудрия. То же самое находится и в других главах.
Порядок всех глав в совокупности и каждой
порознь весьма много помогает приступающему к чтению книги. Поелику же
каждая глава содержит в себе различные слова и действия известных и неизвестных
отцов: то, сколько мы нашли сказаний с именами отцов, таковые сказания мы
поместили сперва в каждой главе по алфавитному порядку
имен, и только в последующих безымянных сказаниях не могли держаться сего
порядка. Но и общая связь глав, не случайно, как-нибудь, положенная, также
способствует читателю к уразумению содержания книги.
После увещаний (к совершенству) книга начинается частнейшими добродетелями и преимущественно нужными инокам,
каковы суть безмолвие, сокрушение и воздержание. Потом, мало-помалу восходя как бы по некоторой лествице,
изображает более совершенное и, наконец, переходит к общеполезным добродетелям,
обнимающим вышепоказанные и возводящим к совершенству, устрояющим
общежитие, каковы суть послушание, смиренномудрие и любовь, ибо что может быть
важнее и полезнее послушания, или выше смиренномудрия, и что совершеннее любви?
К этому присоединяются некоторые великие дарования: откровения и истолкования
Божественных словес, дар знамений и чудес: это суть дарования от Бога, а не
дела человеческие.
Может быть, не погрешит кто-либо, если
причислит к ангелам человека, совершенно удаляющегося от общества людей или
постоянно ходящего нагим, или питающегося травой. Все это предложено в
сей книге с той целью, чтобы мы всячески искали означенных добродетелей и чтобы
знали, какую любовь к Богу имели святые отцы наши и какими почестями Сам Он прославлял искренно прилепляющихся к Нему (таковы
вышеозначенные более дарования Божии, нежели добродетели человеческие).
Заключается вся книга достопамятными изречениями святых отцев, венчающими конец и изображающими вкратце обязанности
иноков.
[1] Иоанн Мосх "Луг
духовный", гл. 210.
[2] На это
указывает приведенное выражение "она (т.е. настоящая книга) имеет обещанную
ясность". В предисловии об этой ясности, по способу изложения, и
говорится.